Катю мы очень хотели позвать в наш проект 23 на 23, но она сейчас учится в Израиле, а нам важно было, чтобы все девушки смогли прийти на киевскую съемку. Сегодня ночью Катя прислала нам свое «видение» каждого года из этих независимых двадцати трех. Если читать до кофе – пробивает на невероятную трогательность, наверное, после кофе тоже.

С праздником страна, с праздником вас!

The Devochki

Мама впервые берет на руки свою дочь, смотрит на закутанный в пеленки комочек новой жизни, ей нравится золотистый оттенок кожи младенца, говорит медсестре: «Такая красивая, как будто морской загар у нее». «Женщина. Желтуха у вашего ребенка, а не загар», – спускает на землю медсестра.

Год

Прошел год. Желтуху преодолели. Бабушка укладывает уже здорового ребенка в кроватку с высокими деревянными ограждениями. Очень просит сразу спать, а не орать или плакать, потому что она не может тут возиться, ей нужно работать, готовить еду на все наше ненасытное семейство. Очень стараюсь своим маленьким мозгом просчитать, когда же у человека заканчивается детство в кроватке и наступает время вечно тяжелой работы на кухне. Решаю, что нет смысла откладывать и томиться в муках ожидания неизбежного. Отчаянным ором молодого альтруиста кричу бабушке, что пусть берет меня с собой на кухню. Я, ребенок, принимаю эту ношу трудящего сегодня!

Бабушка помощь не принимает. На работу не берет. Вписывает ладонью по попе и долго-долго укачивает в кроватке. Приходится поплакать и уснуть.

Два

Замечаю, что кроме размера взрослые отличаются от детей удивительной способностью часами сидеть на месте, издавая разные звуки. Эти звуки несут в себе определенные эмоции, но их смысл очень слабо понятен двухлетнему человеку. Да, кажется, и не всем взрослым понятен. Не может же один человек знать все слова? С таким мудрым козырем я решаю тоже участвовать в разговорах. Используя все известные и свежесочиненные слова, мои стендапы длятся все дольше. Язык заплетался, но взрослые не замечают халтуры. Ржут. Я понимаю, что в принципе, в обществе можно говорить ни о чем, а тебя будут слушать. Главное, самой не слушать «ни о чем».

Три

Молодые и прогрессивные родители отводят в инновационный детсад по системе Марии Монтессори. Молодая и прогрессивная дочь решает доработать свой образ и берет псевдоним. Дней пять фигурирует среди воспитательниц и воспитанников Таней (или Олей, или что-то такое). На шестой день фальсификация всплывает. Понимаю, что тайное, таки да, становится явным.

10514653_748569555199218_1285295110234592334_n

Четыре

Папин друг дарит настоящую бабочку в спичечном коробке. Она весь вечер летает по комнате, а потом умирает. Плачу. Взрослые объясняют, что бабочки так и живут. Красиво летают один день и все. Иногда за этот день их успевают кому-то подарить.

Пять

После пяти лет усердных убеждений родителей, что нашей прогрессивной семье нужна собака, получаю брата.

Шесть

Иду в первый класс. Очень страдаю от принуждения к дневному сну, ищу варианты избежать этих мук. Узнав, что уроки игры на фортепиано проходят как раз после обеда, говорю родителям, что очень хочу стать пианисткой. Теперь вместо горизонтального лежания валетом с кем-то непривлекательным выстукиваю от «до» до «си» и жутко собой горжусь.

Семь

Всех одноклассников, как совсем уже взрослых, лишают удовольствия спать в обед. Но преподавательница фортепиано разглядела у меня талант, и выстукивать от «до» до «си» мне приходится еще четыре года. Узнав, что родители за эти муки музицирования платят немаленькие деньги понимаю, что я не самая хитрая.

Восемь

Идем с соседкой по даче искать приключения. Находим полузаброшенный дом. Мы уверенны, что внутри должен быть клад, секретные письмена и проход в параллельное измерение. Берем молоток и гвозди, чтобы выбить окно, как в кино. Получается тоже как в кино, но как в другом кино. Проникаем. Подруга говорит, что мебель тоже клад, если отвезти ее в центр поселка и хорошо продать. Я предлагаю сосредоточиться на поиске секретных писаний, тайных дверей и отказаться от совсем криминала. Предлагаю так громко, что молодых взломщиц находят прямо на месте преступления. Краснею и вру. Про открытое без нашего участия окно, случайно залетевшие туда красные бусы. Понимаю, что правильно подвешенный язык может спасти от тюрьмы, но с криминалом решаю завязать.

Девять

Хочу стать честным акробатом. Ездим с подругой и ее младшей сестрой после школы через весь город в школу молодых акробатов. Когда спустя полгода тренировок мне, наконец, удается стать на голову, аплодирует весь юношеский состав акробатов национального цирка. В следующем году тренер не настаивает на моем таланте.

Десять

Узнаю, что тот, кто вчера был только моим, ну ладно, еще брата, отцом, сегодня может не просто жить в другом месте с другой тетей, но и официально называть ее женой. А еще они могут завести ребенка. И ты вроде как должна чувствовать к ним ненависть, а чувствуешь любовь. Но очень стараешься особо не проявлять. И периодически орать на тетю.

Одиннадцать

Отправляюсь в детский лагерь. Так как лето дождливое, первому отряду говорят, что в поход на этой смене они не пойдут. Первый отряд пару недель пытается вызвать солнце вместо пиковой дамы, а потом решает, что сам в ответе за свое счастье. Прямо в комнате строит халабуду из столов и покрывал и обливается водой, чтобы лучше прочувствовать, как это когда дождь в походе. Взрослые замечают этюд под названием «поход», когда первый этаж корпуса уже по щиколотку в пресной воде, газировке и чипсах, они, наверное, символизировали опавшую листву. Нас ругают так, будто мы предали родину. Заставляют как никогда быстро вымыть весь пол и отправляют спать. Спать, конечно, думая о том, что завтра утром скажем директору лагеря, чтобы он нас всех не выгнал прочь в душный Киев. Придумываем гениальное, но утром как-то обошлось.

Двенадцать

Теперь в школьном лагере, где-то под Ивано-Франковском местный батюшка решает освятить наши оздоровительно-весенние каникулы. Он очень долго читает молитву, а нам нужно смирно стоять и освящаться. Одна девочка так впечатляется, что падает в обморок. Я и другие богохульники завидуем ее тонко устроенному организму и, осознав, что батюшка будет это еще долго, а других обходных путей у нас нет, тоже падаем. Один за другим нас, недоосвященных, уносят с глаз святого отца.

Тринадцать

Узнаю, что взрослые, уважаемые и практически трезвые люди могут сесть в джип вшестером и взять с собой еще четверых детей. Могут весь день ездить по бескрайним лугам, радуясь, что в радиусе 5 километров нет ни души. Могут даже переезжать на этом самом джипе реки до тех пор, пока он не застрянет. И не начнет медленно засасываться в песчаное дно, наполняя салон водой и рыбками. Тогда придется сначала учить детей первым правилам выживания, а потом идти 5 километров пешком до ближайшего тракториста. Тракторист, наверное, после страшного перепоя, вызовется отвезти этих самых взрослых и детей на одном своем двухместном тракторе в цивилизацию.

В цивилизации мы узнаем, что пока тонули, Руслана победила на Евровидении в Стамбуле. Проникаемся гордостью за Руслану, страну, ее поля, реки и особенно трактористов.

Четырнадцать

Зима. Прибегаю из школы, прямо в сапогах и пуховике падаю на пол перед телевизором. Включаю 5 канал, смотрю, как там Майдан.

Иду по длинному коридору школы с гордо развивающейся оранжевой ленточкой, а навстречу самая любимая учительница, с голубой ленточкой.

Смотрю во Дворце Спорта полуфинал Евровидения. На сцену выходят Гринджолы. Понимаю, что-то пошло не так.

Пятнадцать

Конец августа. Я, как ровесница независимости, в украинском костюме несу каравай на праздничной линейке в лагере. Во мне вот-вот проснется чувство безграничного патриотизма, но тут замечаю испепеляющий взгляд художественного руководителя, которая просила же собрать волосы в дульку, а не цеплять венок на свои распущенные бессовестные косы.

Шестнадцать

Так случилось, что в старшей школе меня распределяют в лингвистический класс. Там всего четыре мальчика и когда наш учитель Допризовної Підготовки Юнаків видит этих мальчиков – тут же бежит на урок медицины предлагать девочкам военное образование. Пока он бежит, я успеваю пошутить две шутки и узнать, что учительница медицины не очень любит юмор. Через неделю – марширую и собираю магазин.

А через год уроки по ДПЮ ставят последней дополнительной парой. Мы часто прогуливаем, учитель обижается, но все равно очень нас любит. Кажется, он иногда правда верит, что я не брошу это дело и стану радисткой Кэт. Однажды мы совсем некрасиво прогуливаем его урок. Нам стыдно, думаем прийти извиниться за свое свинство. Но на следующий день у него болит сердце, из школы забирает скорая, а еще через день узнаем, что учителя больше нет.

А этой зимой я и правда пару дней была радисткой. В телефонной сотне.

1234804_426235304152522_1754088630_n

Семнадцать

В лагере сказали, что я уже старая и теперь могу приехать только как вожатая. Соглашаюсь. У меня в отряде 20 шестилетних детей. Одного из них зовут Гарик. Он в этом лагере уже третий раз. Три раза его пытались выгнать за несносное поведение. И три раза почему-то не вышло. Весь коллектив вожатых мне дружно сочувствует. На третий день смены Гарик вымазывает все свои вещи и вещи всех 19 детей зубной пастой. А еще все стены, кровати, тумбочки и обувь. Я пытаюсь понять, где можно было взять столько зубной пасты. Но некогда, мне нужно отвести дружный отрядный строй в кино. Все послушно сидят и смотрят фильм. И, кажется, только мы с Гариком не понимаем, зачем заставлять детей сидеть и смотреть фильм, если им не хочется. Я нахожу в этом «сложном» ребенке родственную душу, мы сбегаем с фильма пить чай и болтать. Он обещает больше не вымазывать вещи детей зубной пастой и просит бумагу, чтобы нарисовать мой портрет.

Периодически Гарик развлекает меня все новыми выходками, а я готовлю парня к школе, заставляя писать объяснительные. В конце смены мы дружно смеемся над его сочинениями о том, «почему я орал, когда все спали», «саша не мудак» и другое.

Потом я еще раз 10 приезжаю работать вожатой. Каждый раз радуясь таким крутым и «сложным» детям.

292782_103144033128319_1283295349_n

Восемнадцать

Моя подруга учится на режиссера, ей нужно снять курсовую работу. Про зомби. В метро. Одиннадцать вечера. Я в зеленой краске и томатной пасте. В метро. По громкой связи охрану просят вывести зеленых подростков из подземки. Но мы сняли.

10462470_566441676798550_3970820163769823444_n

Девятнадцать

Едем с друзьями в поезде Севастополь-Киев. Табличка с названием одной из улиц Коктебеля, которую мой друг везет в подарок человеку с такой же фамилией, как на табличке, проваливается в щель между окном и стеной плацкартного вагона. Прихожу к проводнику. Смотрю на него грустными глазами, пытаюсь сформулировать свою просьбу. Не спугнув. Сходимся на том, что туда провалилась очень важная вещь. Кажется, раскручивая вагон на ходу, проводник думает, что достанет мой паспорт. Кажется, он готов был нас всех убить к чертям тем, что оказалось вообще не паспорт.

Двадцать

Делаю сюрприз парню на день рождения, снимаю квартиру для вечеринки, на Крещатике. Риелтор рассказывает, что в этом доме живет Верка Сердючка. Я, конечно, плету, что снимаю для очень серьезных людей, которые приехали на конференцию.

Ночью сто тысяч наших друзей устраивают там алкоконференцию, подпевая работающим на максимум колонкам. Приходит сосед, говорит, что депутат, что с ним шутки плохи, и если не умолкнем, тут будет милиция. Мы не умолкли. Он зашел еще пару раз с той же информацией, но милицию мы так и не дождались. Решили, что с депутатами шутки не плохи. И что верить им вообще ни в чем нельзя.

1510407_486174041491981_1235073445_n

Двадцать один

Снимаем с подружкой разбитую однушку в центре города. Перевозим туда свои шмотки, книжки, мольберт и кота. Хозяин квартиры два дня думает, а потом говорит, что кота нельзя. Мы не можем отстоять права животного, но называем его именем вай-фай-точку. Мы громко празднуем новоселье, строим безумные карьерные планы. Как-то вечером решаем попить пиво. Но в тот март за окном случился снежный апокалипсис. Мы, кажется, три дня идем в магазин за пивом. По дороге решаем взять еще соль, но кассир считает, что мы еще совсем маленькие для пива. Паспорта с собой нет, а бежать за ним по сугробам три дня. Пробираемся в разбитую однушку сквозь весенние сугробы с пачкой соли и чувством молодости.

1505098_477442362365149_173144622_n

Двадцать два

Идем с дедушкой к замерзшему Днепру. С дедушкой, который полгода назад в течение 10 минут считал меня сначала медсестрой, потом женой, а потом новой сотрудницей их института. Дедушкой, который полгода назад не мог пить воду и назвать свое имя. Которому полгода назад врачи констатировали сотрясение мозга и поставили диагноз Альцгеймер. Предложили забрать домой и что-то там про отпеть-отпустить.

Так вот, стоим, смотрим с ним на замерзшую реку, придумываем меню на ужин. Дома показываю фото Майдана. Говорю, что разваленные баррикады отстроили и они стали еще больше. Говорю, что люди борются и справляются. Мы-то с ним уже точно знаем, что даже самую страшную болезнь можно победить.

Двадцать три

Принимаю эстафету флешмоба от бывшего потрясающего начальника, с которым имела честь работать последние три года, обливаюсь ледяной водой на крыше университетского общежития в Израиле и передаю эстафету человеку, который давно живет в Израиле, но 40 лет назад его жизнь спасли в киевском Охматдете.

1912497_499077616868290_371825091_n

Сейчас мне 23. Я точно знаю, что жизнь бесценна, что настоящие мечты, в которые веришь, не сомневаясь, – сбываются, что времени всегда не хватает, а помощь часто приходит откуда не ждешь. Знаю, что мне еще учиться и учиться. Что мир, на самом деле очень сложный, огромный и в тоже время маленький. В жизни много смешного, дурацкого и грустного, но еще больше прекрасного.

А еще знаю, что я уже взрослая, умная, достойная, сильная и независимая. И все у меня впереди.

Но последний абзац это я не совсем про себя. Осмелилась написать от твоего имени, Украина.

С Днем Независимости, родная!

И до скорой встречи!

Свежие темы:

  • Daria

    Потрясающе читать девушку с которой я училась в Монтессори и потом школе. Она чудесная