Продолжаем переводить колонки девушек из других стран. 

30MODERNLOVE-articleLarge

«Это место очень похоже на лаунж-бар», – заметила я, проходя мимо кабинета коллеги поздней апрельской ночью. Офисные люминесцентные лампы уже были погашены, а из его ноутбука доносились неторопливые звуки джаза.

Он засмеялся.

«У меня чувство, что я сейчас должна держать коктейль в руке», – сказала я не шутя.

Я работаю на эту компанию всего несколько месяцев, в Нью-Йорке же живу семь лет – мне хотелось перемен. Моя просьба о переводе в наш бостонский офис уже была утверждена.

Осознание скорого ухода сделало меня безразличной к коллегам, но как-то неожиданно завязалась дружба с этим любителем джаза. Я и раньше слышала его веселый и добродушный голос из рабочей кабинки. Меня и вправду заинтересовал этот парень и голос из ниоткуда.

Уже не помню, кто из нас предложил выпить в пятницу вечером в его кабинете, скорее всего, я. Прижимая бутылочку хмельного, я была возле двери точно в пять.

«Подожди!» – воскликнул парень. С хитрой улыбкой он, двигаясь точно сумасшедший, извлек банку макадамских орешков из ящика своего стола. Мы немного выпили и начали болтать о жизни. Я знала, что он переживает развод, понемногу отходя от «мы» семейной пары.

«Свидания для идиотов», – закончил угрюмо мой новый друг, глядя на дно стакана виски. Улыбаясь, я игриво ударила его по плечу.

На следующей неделе мы встретились за обедом, а после договорились сходить вместе на концерт.

С друзьями я договорилась встретиться еще раньше, так что пятничным вечером мы отправились на поиски бара со «счастливыми часами». Главной целью было хорошенько нажраться. Возвращаясь домой, я зашла в другой бар и, недолго думая, отправила ему парочку пьяных сообщений с предложением встретиться. Когда он приехал, я уже допивала свой третий стакан виски.

«Я знаю, что ты не такая на самом деле»

Мало что помню о той ночи. Мы встретились, как и договаривались, на следующий день на концерте. По дороге к сцене он остановился.

«Могу я поцеловать тебя?» – спросил он.

Я удивленно кивнула. Эта сцена была достойна Голливуда. Он обхватил мое лицо ладонями и потянул к себе для потрясающего поцелуя.

Потом он напомнил о прошлой ночи. Виски делает меня сентиментальной. Я не удивилась, но очень боясь услышать, что меня таки понесло, и вывалила на него все проблемы. Поэтому жутко растерялась от его добродушной и понимающей улыбки.

«Почему ты еще здесь?» – недоумевала я. – Ты уже должен был бежать, куда глаза глядят!»

«Я знаю, что ты на самом деле не такая», – ответил он, взяв меня за руку.

Мы встречались уже около месяца, когда меня накрыл приступ паники. Тогда он снова взял меня за руку и повел на улицу, а потом в парк. Говорил все время он, не знаю что, но это помогало, и моя паника утихла.

Была ли я пьяная или трезвая, мои душевные трещины увеличивались, но его это не отпугнуло, даже когда они только появились. За это я и любила его больше всего. Нашу первую совместную ночь он назвал «Ночь темной души» — это из какой-то нашей общей шутки, кажется.

Однако такая идиллия была не всегда. Однажды утром я проснулась с похмельем после вечеринки, на которой мы были вместе. Я вырубилась на пару минут, а потом вспомнила ссору. Пока я мучительно пыталась воссоздать события минувшей ночи, появился он с разочарованным взглядом.

«Мне не нравится находиться рядом с тобой, когда ты пьяна», – сказал прямо и неприветливо.

Мы решили не ссориться по мелочам хотя бы потому, что заранее условились мирно расстаться сразу после моего отъезда. Мы также оба понимали, что эти отношения временные. Пусть и так, но мы все равно наслаждались каждой минутой последующих четырех месяцев.

Мне было приятно, как он заботился обо мне – присылал имейлы, как только слышал, что мне позвонил кто-то не очень приятный, приносил мне кофе без кофеина. Когда я начала паковать вещи для переезда в Бостон, он явился с коробками и пузырчатой упаковкой. Мои периоды меланхолии он встречал с полной ответственностью и утешительными цитатами из восточной мудрости, поэзии или просто своим безграничным пониманием.

За несколько недель до отъезда я позвала всех друзей на вечеринку ко мне. Хотя и не собиралась напиваться, но все же здорово нажралась просекко. Когда все гости разошлись, мой недопарень заявил, что он тоже уходит.

Да, я была пьяна, но разве я скандалила? Спорила? Нет. Я просто растворилась в слезах и умоляла его остаться. Если бы он остался, то я могла бы загладить все утром.

На следующее утро я проснулась в его объятьях. Помню только, что легла спать жутко злая. Я пнула его посильнее и закричала: «Зачем ты здесь?»

Он напомнил, что вынужден был согласиться на мои мольбы.

«Вопреки своей логике», – добавил он. Его голубые глаза отдавали холодом.

Он что, забыл нашу первую ночь вместе? Это было совершенно нечестно, я ведь не раз говорила, что у него будут со мной проблемы.

«Ты знал, на что подписываешься, – сказала я. – Но это уже не имеет никакого значения. Скоро я уеду».

В ответ на это он просто ушел.

Похмелье проходило, и моя раздражительность сменялась смущением. Я написала ему и спросила, могу ли приехать. Но вместе с тем, я никак не могла заставить себя извиниться. И почувствовала облегчение, когда он решил не вспоминать об этом. Я подозревала, что он просто терпит мое поведение, пока я не уеду. Как раз то, что мне было нужно.

Я покинула Нью-Йорк с большими надеждами, но начать все сначала в Бостоне оказалось сложнее, чем я думала. У меня быстро вошло в привычку покупать бутылку вина или пить в одиночестве в баре поздно ночью после работы.

В те дни мне приходилось часто летать в наш офис в Нью-Йорке. Мы застряли с нашим условием «не встречаться», я скучала за близостью, которая была между нами.

Увидев подписанное заявление об увольнении, я ощутила облегчение. Моя давняя мечта о путешествии по Южной Америке казалась теперь идеальным выходом из запутанной ситуации. Однако за две недели до того, как покинуть Бостон, я ощутила ужасающую реальность происходящего: я бросаю работу, карьеру и собираюсь растратить все свои сбережения на путешествие. Мое решение и неизбежное одиночество всего следующего года легли тяжким грузом на мои плечи, и я расплакалась.

Сначала я выпила полторы бутылки вина, окруженная наполовину упакованными чемоданами. Потом поехала к друзьям и в метро выпила еще виски.

«Я сплошное разочарование», – призналась хозяйке дома, когда та открыла мне дверь. Пытаясь снять волнение, сразу после ужина прямиком направилась в бар по соседству, но алкоголь ни капли не помогал. Я должна была попробовать что-то другое.

С момента моего увольнения экс-ухажер (теперь вроде как друг) звонил мне гораздо чаще, проверяя, как я. Сидя в очередном баре ночью, попивая розе, я написала ему: «Если бы я попросила тебя приехать, ты бы сделал это?»

Среди готовых оправданий одна мысль угнетала меня больше всего: пьянство никак нельзя оправдать.

Он сразу же отказался, но мы переписывались еще пару часов — он, как всегда, терпеливо отвечал на мой депрессивный бред. Мы даже решили встретиться на днях.

Когда я проснулась после той ночи, мне понадобилось пару часов, чтобы понять, что прошел не день, а два. Я смогла вспомнить только отрывки предыдущих 48-ми часов: обед с другом, после утра начатого с нескольких бутылок пива, оставшихся после пьянки в понедельник, или как я продолжала паковаться, потягивая виски.

Мое последнее воспоминание было о том, как я в баре залпом поглотила где-то четыре «Манхэттена». Вырубилась я в третьей по счету забегаловке, и менеджеру пришлось запихивать меня в такси.

Среди готовых оправданий одна мысль угнетала меня больше всего: пьянство никак нельзя оправдать.

Два часа спустя я сидела в муниципальном центре, признаваясь в своей зависимости. После того, как я покинула центр с «монетой трезвости», начались мои «24 часа трезвости». Трясущимися руками я набрала бывшего — еще перед консультацией решила, что первому позвоню ему. Рассказ, где я провела прошедший час, не занял много времени. Он сказал, что гордится мною. Я тоже была рада своему решению.

Прошло уже два года с первой встречи Анонимных алкоголиков, а я все еще остаюсь трезва. Отсутствие алкоголя показало мне, что моя «темная душа» была проявлением затяжной депрессии. Пьянка не только маскировала состояние, но даже усугубляла его. Трезвость помогла понять, что даже если бы мой экс хотел стать спасителем, которого я искала, он бы не смог спасти меня от меня самой.

«Я знаю, что ты не такая на самом деле», – сказал он после первой совместной ночи.

Но я такая, и я хватаюсь за эту истину так крепко, как и за свой первый шаг навстречу трезвости.

Свежие темы: