О женской поэзии

С 25 по 31 марта пройдет Kyiv poetry week – новое для столицы мероприятие, посвященное современной поэзии. Мы обратились к участникам и организатором с провокационным вопросом: существует ли та самая «женская поэзия», о которой часто звучат не самые лестные мнения. И можно ли вообще применять к искусству гендерную классификацию.

 

Алла Горбунова

Алла Горбунова

Поэт, философ, лауреат премии "Дебют", член комитета премии Андрея Белого.

Есть ли на самом деле люди, которые думают, что мир женщины — Kinder, Küche, Kirche? Есть ли на самом деле люди, которые думают, что женщины пишут о чем-то таком, специфически женском, и каким-то специфически женским способом? Удивительно, но зачастую мне доводилось слышать пренебрежительные суждения о «женской» поэзии не от далеких от искусства ультраконсервативных мужчин, а от самих пишущих женщин, среди которых, как ни странно, мизогиния очень распространена (причем для себя они, видимо, делают исключение). Поэзия, которую пишут женщины, удостаивается таких определений как «женское рукоделие» (видимо, в отличие от «монументального» мужского искусства) и пр.

Разделение на «мужскую» и «женскую» поэзию само по себе убогое. Давно пора перестать мыслить бинарными оппозициями. Поэзия – это общечеловеческое дело, которым с равным успехом могут заниматься все: женщины, мужчины и люди, выходящие за рамки этого традиционного гендерного деления. Если посмотреть с исторической точки зрения, у пишущей женщины часто было гораздо больше общего с кем-то из ее современников-мужчин, чем с какой-то другой пишущей женщиной. Потом надо понимать еще один момент: искусство – это не то же самое, что самовыражение. Предположим, эмоциональный мир мужчин и женщин имеет различия. Но искусство – это не прямое выражение эмоционального мира, потому что в искусстве еще есть самодостаточный язык формы. Чем больше в искусстве от искусства, тем меньше там от пола и всего такого, тем более общечеловеческим оно является.

Я не говорю, что человек в искусстве должен «снимать» свой пол и быть каким-то «общечеловеческим» бесполым существом. В какой-то мере человек в личностном акте преодолевает биологические и культурные детерминанты, но биологическое все равно до конца не рефлексируется. Но поэзия, в моем понимании, это область свободы, может быть, свободы утопической, но такой, которая не может некритически принимать никакие детерминанты, будь то биологическое разделение людей, или социально-культурные стереотипы о них.

Есть качели между полной свободой (которой не бывает) и полной детерминированностью (которой не бывает). Есть самодостаточный язык формы. Есть конкретные произведения искусства, в нашем случае поэзии, и для одних из них гендерное имеет значение, а для других это значение ускользающе мало. Действительно, среди тех поэтов, которые на внешний взгляд все покажутся нам женщинами, всё может очень различаться. Есть поэты с женским identity, в стихах которых мы можем найти феминистический конструкт (как, например, Галина Рымбу), есть поэты с женским identity, которые как-то по-своему осмысляют «женскую» проблематику, как, например, Наталия Азарова, выдвинувшая собственную концепцию «женской идеи» как гибкости, ухода от бинарных оппозиций, отказа от окончательных определений. Есть поэты биологически женского пола, имеющие queer-identity. Есть поэты – женщины, для которых гендерная идентичность в поэзии практически не играет роли.

Конечно, существуют различия. Если есть поэзия мужчин и поэзия женщин, поэзия queer и поэзия геев и лесбиянок, то есть и поэзия на английском, украинском, русском и др. языках, поэзия кареглазых и зеленоглазых, поэзия рыжеволосых и темно-русых. Мы не можем отрицать дробление на языки, культуры, расы, цвет глаз, цвет волос – всё то, что определяет конкретного живого человека. В различиях богатство культуры. Поэтому я никак не призываю бороться с различиями, но только с угнетениями, которые они производят. Пусть не пол определяет искусство, но само искусство определяет место для пола. Пусть различия не берутся готовыми, а поэзия сама творческим образом определяет им место. Пусть будут различия, пусть не будет насилия.

Дмитрий Кузьмин

Дмитрий Кузьмин

Поэт, литературный критик, литературовед, издатель, переводчик, открытый гей, активный участник гей-движения. Литературную и литературно-организационную деятельность начал в 1988 году, проводя поиск молодых дарований и организуя литературные чтения. С развитием Интернета перевёл в сеть деятельность созданного им Союза молодых литераторов «Вавилон». С 1993 года — главный редактор издательства «АРГО-РИСК».

Мне кажется, что в качестве ругательства для сочинений незатейливой формы на примитивно понятые расхожие темы в диапазоне примерно от удачи в любви до неудачи в любви — слова «женская поэзия» больше не используются. Слишком много в самом первом ряду сегодняшней поэзии женщин, пишущих по-другому и о другом, нередко — с такой эмоциональной мощью и с такой интеллектуальной изощренностью, каких прежде принято было ожидать только от мужчины. Равенство полов в современной поэзии — свершившийся факт. Но некоторые (далеко не все) из работающих в ней женщин склонны в своих стихах подвергать глубокому осмыслению нечто связанное со своим полом и гендером: от особенностей женской физиологии до рутинной системы общественных запретов и ожиданий, окружающих каждую женщину буквально с младенчества. Этот самоанализ приводит к результатам, заметно отличающимся от традиционных представлений о жизни женщины, сформированных прежде всего мужским взглядом. У таких ярких и очень разных авторов, как Мария Степанова, Елена Фанайлова, Наталия Азарова, Галина Рымбу, Фаина Гримберг, женщина – это Другой. Человек с отличным от твоего опытом и непохожими на твои свойствами, которого нужно понять и принять, расширяя тем самым границы своего представления о мире. И вот такая женская поэзия в сегодняшнем кругу поэтов весьма востребована и пользуется глубоким уважением.

Мария Банько

Мария Банько

Поэт, журналист, редактор.

Само понятие «женской поэзии» мне кажется не совсем корректным. Есть поэзия, созданная женщинами. Сильная либо же слабая, вторичная. Вряд ли уровень владения поэтическим инструментарием, настройка внутренней оптики, умение интерпретировать реальность либо же создавать реальность новую хоть как-то зависит от принадлежности к полу. Сравнение текстов на основе наличия или отсутствия у авторов Y-хромосомы – странное занятие. Если и есть хотя бы какой-либо смысл говорить о «женской» либо «мужской» поэзии, то только в том аспекте, насколько гендер определяет возможность получения того или иного эстетического опыта. Это сложная тема, и я бы не рискнула сейчас давать какие-либо оценки.  И, скорее всего, нужно сделать одно уточнение: речь не о «дамской поэзии», которая эксплуатирует приблизительно один и тот же набор тем и  имеет к поэзии как  таковой примерно такое же отношение, как «фенечки» из бисера или декупажные досочки к визуальному искусству.  В общем, почитаете прекрасных современных авторов —  Елену Фанайлову и Фаину Гримберг, Марианну Гейде и Евгению Риц, Галину Рымбу и Александру Цыбулю, Лену Герасимьюк  и Анастасию Афанасьеву. Это прекрасные образцы поэзии женщин, но, к счастью, никак не «женской поэзии».

Нина Паламарчук

Нина Паламарчук

Поэт, редактор портала “Litcentr”.

Что читатель может ожидать от «женской поэзии»? Воспевания красоты кастрюли или потока любовной лирики? Что же в таком случае маркирует поэзию «мужскую»? Ведь об отношении – серьезном или любом – конкретно к мужской поэзии речь не поднимается. Согласитесь, странно слышать «он написал такое мужское стихотворение!» О чем оно, о битвах и мечах, или о футболистах и мячах?

Возможно, вопрос скорее в качестве поэзии, о которой идет речь. Если читатель подразумевает под женской поэзией многочисленные тома открыток с сайтов вроде стихиру, создателями которых чаще всего являются экзальтированные особы обоих полов с довольно примитивным пониманием стихосложения, то конечно, сложно к такому творчеству относиться серьезно. Здесь и зарождаются стереотипы восприятия: о любви пишут девушки, о политике пишут юноши. Но ведь ни содержание, ни форма на самом деле не выдает автора, и лг тоже может быть любого пола, никак не соотнесенного с полом автора.

По-моему, проводить грань между «женской» или «мужской» поэзией сравнимо с отделением поэзии для рыжеволосых – от поэзии для людей с родинкой на левой щеке. Категория авторства, вероятно, накладывает свой отпечаток, но мне он видится общечеловеческим, а не гендерно подразделенным. Невозможно представить несерьезным отношение к поэзии Марии Степановой, Линор Горалик, Аллы Горбуновой, Елены Шварц…

Лена Самойленко

Лена Самойленко

Журналист, режиссер, организатор Kyiv poetry week.

Ницше писал: «бабенка-литераторша, неудовлетворенная, беспокойная, с бесплодным сердцем и бесплодным чревом» Белинский утверждал что: «Женщина-писательница бездарна, смешна и отвратительна, а талантливая жалка, ибо уму женщины известны только немногие стороны бытия.» Австрийский философ и психолог Отто Вейнингер считал, что женщина по своей природе безымянна, она не может быть гениальна, ей чужда творческая независимость. Термин женска поэзия вошел в язык критики приблизительно одновременно с этими высказываниями. И его коннотации несли все оттенки пренебрежения и преводсходства, задавали некие рамки возможностям женщины как творчекой единицы или вовсе отрицали такие возможности.

В наше время термин “женская литература” сохранил уничижительную степень, но  в некоторой мере смягчился. Сейчас это попытка обособить в рамках отдельного жанра некие сюжетные паттерны, узнаваемую лексику и стилистику. Традиционные тексты о несчастной любви, о внутренних переживаниях, традиционная наивная манера подачи, педалирующие гендерный окрас лексемы.  Хотя, для меня лично это, скорее, антипоэзия, бытовой нарратив выросший из ярлыков и энциклопедии домостроя.  В момент, когда планка качества переставляется повыше подобные определения просто не работают. Остается либо хороший либо плохой текст.

В конечном итоге  остается либо хороший, либо плохой текст.   Самый простой способ убедиться в этом пройти небольшой тест на точность гендерной оптики и определить, какие поэтические строки принадлежат мужчинам, какие женщинам:

{

в кожному оці моєму
вивернуте тіло зображень
вуха залиті воском
в ньому застигли мушки звуків
ходжу кінчиками пальців
на десять тисяч кроків щодня

(с) Олена Герасим’юк

{

время вышло
потом вернулось —
забыло ключи…
красно солнышко сок грейпфрутовый
кисло-сладко
разливается — щедрое — разбрызгивает лучи…
ну не бойся
в конце концов
я люблю тебя все в порядке

(с) Дмитрий Лазуткин

{

Ты видишь дом, и в этом доме — дом,
А вот рукав, и в рукаве — культя
И воздух, образующий протез.
Ты в шесть-ноль-ноль спускаешься в метро,
А в шесть-ноль-пять выходишь из себя

(с) Мария Банько

{

так мне кажется и должна
звучать смерть

как кожа неношеных перчаток
как использованный пластиковый стаканчик
бьющийся о спицы велосипедного колеса

(с) Дмитрий Казаков

{

В парке, под бобыльником простым
умирает старый молодым:
гордо, молча, с каменным лицом, —
словом, умирает молодцом.

Рядом, под клеменцией простой,
умирает старым молодой:
стонет, плачет, дергает лицом, —
тоже умирает молодцом.

(с) Линор Горалик

{

Дерева вкриті снігом.
На вершинах вітер і білий шепіт.
Напливи з дзеркал у місячні ночі.
Це дуже високі дерева.
Необережного шлях.

(с) Олег Лишега