Помните ощущение, которое возникает при испуге: сердце екает и начинает бешено колотиться, ладошки потеют, ноги становятся ватными, и вы несколько секунд не соображаете, что происходит и где вы? При обычном испуге такое состояние проходит за пару секунд. Еще немного времени может понадобиться, чтобы прийти в себя. Вы все забываете и возвращаетесь к нормальной жизни.

PA_1

У человека с панической атакой состояние испуга длится не секунды, а порой несколько часов и не забывается потом никогда. Как будто время остановилось, и ты не ощущаешь ничего, кроме дикого страха. Не понимаешь, где ты, и отчаянно хочешь куда-то убежать, хотя ничего страшного не происходит. Ясное дело, однажды испытав такое, ты будешь стараться сделать все возможное, чтобы это не повторилось. И тут начинается ад: из-за боязни повтора приступа ты, чтобы его не допустить, стараешься избегать подобных ситуаций. Например, прекращаешь выходить из дома. Страх перед приступом, кстати, намного неприятнее самой ПА, потому что он не проходит, а становится неотъемлемой частью жизни, как воздух, вода и еда.

Как все началось

Сколько себя помню, я всегда была тревожным, мнительным человеком: в детстве так и не научилась кататься на велосипеде, роликах, плавать – боялась себе навредить. Падала в обморок на прививках и анализах крови, ненавидела ходить в садик и школу, общалась только с небольшой группой друзей и почти никогда не гуляла по вечерам. Мне всегда было комфортно дома, и эту зону комфорта покидать было трудно. Я росла как цветок в горшке, который нельзя выносить на улицу, иначе он пропадет.

Все изменилось с поступлением в университет и появлением первой работы: пришлось намного больше общаться с людьми, жить самостоятельно, менять квартиры, решать проблемы, путешествовать. И я втянулась, забыла о социофобии, наслаждалась жизнью и общением с интересными людьми, строила карьеру и планы, пока в моей жизни одна за другой не случились несколько трагедий. Как оказалось, они вернули меня в состояние детской тревожности и мнительности, но уже в стократном размере.

Первая паническая атака случилась через несколько недель после смерти самого близкого человека. Помню, села в маршрутку, и вдруг у меня закружилась голова, из-за чего я испугалась, что сейчас потеряю сознание. Потерпев какое-то время и безуспешно попытавшись успокоиться, все-таки попросила водителя остановиться и выползла на улицу. Такое странное состояние: тебе кажется, что ты вот-вот потеряешь сознание, что у тебя останавливается сердце и парализует конечности, ты задыхаешься, но на самом деле ничего не происходит – ты продолжаешь дышать, можешь двигать руками, ходить, находишься в сознании. А мозг кричит: «Я умираю!» Тогда я поняла, что чувствуют люди перед смертью: животный страх и дикую обиду, что все будут жить, а тебя сейчас не станет. Не самое приятное ощущение. Так во мне поселился страх внезапной смерти, с которым я не могу справиться до сих пор.

Дядя врач в скорой помощи померил давление, сделал какой-то укол и, пока меня трясло на кушетке, словно под электрошоком, с улыбкой сказал медсестре: «Это уже мой третий вызов на ВСД за неделю». Я тогда еще подумала: «Какого черта ты смеешься, у тебя в машине человек сейчас умрет!» Но конечно, человек не умер, живет до сих пор, пишет этот текст и знает, что ВСД не существует, зато неврозы и нервные расстройства весьма разнообразны.

После этого случая несколько дней я не могла встать с кровати – казалось, что упаду в обморок. О выходе на улицу и речи быть не могло – казалось, что в следующий раз точно умру. Я не зря так часто употребляю слово «казалось», потому что именно это слово характеризует паническую атаку – тебе кажется, что с тобой что-то происходит.

Когда ты считаешь себя взрослым, успешным, социально-активным человеком, обожаешь путешествия и просто много гулять, добровольное заточение в квартире хоть и кажется спасением от панических атак, но очень сильно давит психологически. Я ненавидела себя за то, что не могу поехать на встречу, не могу купить билеты на самолет и улететь в отпуск. Я даже не могла заставить себя сходить к психиатру, хотя ситуация уже становилась критической – по шкале Шихана уровень тревоги доходил до 70, а это, как писал интернет, требует неотложного лечения.

Психдиспансер

Собрав однажды волю в кулак, в полуобморочном состоянии я таки доехала к психиатру и даже высидела очередь из 15 грустных женщин, прокручивая в голове картинки, как я сейчас прямо тут упаду в обморок или начну биться в конвульсиях. Доктор выслушал, посмотрел на меня с сочувствием и выписал три разных транквилизатора, пообещав, что они мигом снимут тревогу и завтра я стану нормальным человеком. Он ни слова не сказал о необходимости еще и психотерапии или о том, что успокоительные только снимают симптомы, но не решают проблему, что лечение займет много месяцев, а не дней. Окрыленная, я вышла из кабинета в уверенности, что завтра у меня начнется нормальная жизнь.

Транквилизаторы я пила уже несколько недель, но результата не было. Панические атаки случались каждый раз, когда мне нужно было выйти из дома, ни о какой спокойной жизни речи не шло. На жалобы о том, что таблетки не помогают, доктор округлял глаза и говорил, мол, не может быть, они должны помочь.

Тревожное расстройство – очень популярное заболевание, им страдает 4% населения планеты, и психиатры по всему миру вообще не считают его серьезной проблемой, ведь прямой угрозы жизни оно не несет. Так, пациенту просто немного неприятно, дискомфортно, и все. «Выпей таблетку, и все пройдет. А когда ПА повторится – снова выпей таблетку». Ни о каких психологических аспектах речь не идет.

Действительно, панические атаки, да и тревожное расстройство в целом, не несут прямой угрозы жизни. Тебе только кажется, что ты умрешь. При ПА прямо сейчас, а в перерывах между ты просто боишься, что очередной такой атаки сердце не выдержит. И начинаешь прислушиваться к каждому изменению в самочувствии, находить симптомы различных заболеваний (при тревожности очень часто появляется нарушение сердечного ритма, боли в желудке, одышка, головокружение и прочее). Прекращаешь есть, потому что в состоянии тревоги кусок в горло не лезет. Потом читаешь где-то, что стресс – главная причина большинства серьезных заболеваний, среди которых рак, инфаркты и инсульты. А ты постоянно живешь в стрессе, и это все-таки может сказаться на здоровье в будущем. Но в общем да, ничего серьезного, тревожное расстройство – это «просто неприятно, и все».

Отрицание

Так как лекарственные препараты не помогали и имели ряд страшных противопоказаний (о которых я прочла в первую очередь), я решила на них забить и попытаться справиться самостоятельно. Заставляла себя выходить на улицу, когда это было необходимо, ездить на встречи в общественном транспорте. Все это с ПА. Всегда. Просто свыклась с мыслью о том, что атаку надо пережить и потом все станет на свои места, – так чаще всего и случается: когда приступ проходит, ты становишься нормальным человеком и тебе даже хочется жить. Главное – забить на страх перед приступом, помнить, что ты не умрешь, и дождаться, когда пройдет приступ. Именно осознание своего состояния и понимание, что это сейчас пройдет, помогает переживать панические атаки немного легче и не впадать в них до потери сознания.

Я стала более активным человеком, вернулась к работе, правда, удаленно, общению с людьми, выходила гулять и за покупками, но тревога не ушла. Глядя на меня, никто из окружающих даже представить себе не мог, какой ад творится у меня внутри и как мне страшно, хотя я улыбаюсь, двигаюсь и поддерживаю разговор. Я просто привыкла жить в ощущении страха и бороться с ним. Но радоваться жизни, хорошей погоде, красивым видам, новым городам и перспективам все еще не могла, потому что все мысли были заняты ожиданием панической атаки.

Через несколько месяцев после начала ПА мне предложили работу мечты с перспективой переехать в Нью-Йорк. Я решила: «Черт с ней, с этой паникой, такую возможность я просто не могу упустить!» – и приняла оффер. Одним из главных условий там был полный рабочий день в офисе. Каждое утро я с огромным трудом и на трясущихся ногах добиралась до офиса. Работу свою выполняла хорошо, но, когда приходило время выходить на обед или возвращаться домой, паника возвращалась. Несколько раз я чуть не упала в обморок в лифте. В таком режиме проработала несколько недель и потом начала искать отговорки, чтобы туда не идти: придумывала простуды, проблемы с сердцем, «положила» себя в больницу и прочее. Не могла же я сказать, что просто боюсь ходить на работу. Что за глупости? О таком вообще никому нельзя говорить, потому что тебя примут за идиотку.

Конечно, такое положение дел не устраивало руководство, и меня уволили. Так я попрощалась с Нью-Йорком и даже была этому рада, потому что уже успела накрутить себя, и одна мысль о переезде на другой континент в такой огромный город начала вызывать панику. Я радовалась тому, что мне больше не нужно каждый день мучиться, и ненавидела себя за эту слабость, за то, что предала свою мечту.

Просидев дома несколько месяцев, я поймала себя на мысли, что мне стало легче: тревожность ушла и ПА давно не было, ведь я все время находилась в своем безопасном месте. Но когда пришлось поехать на встречу, которую нельзя было отменить, паника захватила с такой силой, как будто в первый раз. Я просто забыла это ощущение, забыла, что оно обязательно пройдет, испугалась его и поддалась.

Стало ясно: если дело так пойдет и дальше, все оставшиеся годы я проведу на шестом этаже в трехкомнатной квартире, изредка выходя в супермаркет. При этом я понимала, что мучиться так, как я мучилась в этом офисе, я больше не смогу. Умирать тоже не хотелось. Надо было срочно что-то делать.

Психотерапевт

Тогда я решила больше себя не заставлять, а взять тайм-аут в плане осуществления своих мечт, перестать себя ненавидеть и заняться только восстановлением психического здоровья. Первым делом записалась к психотерапевту (по-нормальному это надо было сделать год назад и в первую очередь). Не скажу, что сразу стало легче, но интереснее – однозначно да. На первом же сеансе она попросила меня завести специальный дневник и записывать в него все, что происходит во время панических атак, так что теперь моя задача состоит не в том, чтобы любыми способами отвлекаться от страха, а в том, чтобы наблюдать за ощущениями и документировать их. Я прямо жду этих атак, погружаюсь в них и стараюсь не упустить ни одного симптома – надо же все правильно записать, чтобы потом разобрать вместе со специалистом и понять, откуда у того или иного ощущения растут ноги. Когда расставляешь все по полочкам, становится спокойнее.

К психиатру я тоже пришла снова, но уже осознавая, что иду не за волшебными пилюлями от тревоги и панических атак, а за лекарством, которое временно поможет мне их легче переживать, пока я борюсь с причиной их возникновения. Я знаю, что таблетки не решат проблему за меня, но они нужны, чтобы справиться со всем быстрее: мне все-таки хочется вновь вернуться к нормальной жизни и поехать в отпуск, например. Пусть и на таблетках, но поехать.

Я уже знаю, что тревожное расстройство не возникло на пустом месте и что я уже раз его поборола, когда поступила в университет. Значит, смогу побороть еще раз. Пусть сейчас все немного сложнее и мне приходится не только заново приучать себя к общению с людьми, но и просто находиться на улице – я смогу это сделать, как и миллионы других людей. И потом стану лучше, потому что все пишут, что, пройдя через все это, люди становятся намного сильнее и увереннее в себе. Я даже понимаю, что, возможно, тревожное расстройство не уйдет до конца, но то, что со мной происходит сейчас, точно не навсегда. Это пройдет. Если я не сдамся.

PS: если близкий человек вам говорит, что ему стало страшно жить, выходить на улицу или ездить в транспорте, не покидает ощущение тревоги – не смейтесь над ним, не говорите, что все будет хорошо, и не просите успокоиться. Скорее всего, он сам не успокоится. Большинство людей с тревожным расстройством так и сидят в своей ракушке и страдают каждый день, думая, что так будет всегда, привыкая к своему страху и живя в аду. Не надо к этому привыкать, тревожное расстройство надо лечить. Это нелегко, но и не так сложно, как кажется на первый взгляд. Главное, чтобы все происходило под присмотром хорошего специалиста, который может объяснить причину. А когда знаешь причину – уже легче решиться на борьбу.