Как много сказано и написано об интровертах. Этих нежных и чутких созданий нужно беречь от разговоров, объятий и солнечного света, опекать, но не нарушать границы, ценить и любить.

Я – экстраверт. Во всех тестах, начиная со школьного курса биологии, профориентации и психологии, мои показатели сдвигались в сторону общительности, вспыльчивости и немного меланхолии. Холерико-меланхолик и экстраверт – так бы я могла представляться при встрече.

В 15 лет в голове крутилось вечное подростковое «у меня нет друзей», «я жирная» и «меня никто не любит». Выстраивала коварные планы по порабощению Вселенной (захвату нескольких хороших людей в круг общения), но планы рушились.

Вопрос дружбы допекал ежедневно – меня не устраивало предательство лучшей подруги (ах, она гуляла с одноклассником) и ограниченность прибившихся ровесниц, которые не поддерживали разговоры о мироустройстве, жизни, смерти и выборе универа, обсуждая вон-того-мальчика в кепке.

Потом меня перемкнуло. Важность признания среди ровесников легла в основу личной пирамиды Маслоу, сдвинув сон и голод. Я стала рыбкой и плыла по течению.

Компании сменяли одна другую, я пробовала дешевые сигареты (выбирали с той самой подругой-предательницей), учила новые шутки, обтачивала самолюбие и уверенность, оставляя зазор для жестокого сарказма над собой и легкой иронии над другими.

Спустя годы девчонки и парни из компаний, с которыми орали Шнура во дворе и встречали Новый год на чьих-то квартирах, разбрелись по тюрьмам, заграницам и семьям. Пришли верные настоящие и крепкие, из старых осталась только та самая подруга-предательница. Но мир щедр – он подкидывал все новых «друзей». Я просыпалась от кошмаров, в которых зомби протягивают руки и хотят утащить, – в реальности ждали новые знакомые, смутно похожие на ходячих мертвецов во сне. «Давай дружить, – вопили они, – пойдем со мной на шопинг».

Но мне не нужны новые друзья.

Да, я люблю общение, которого в школе жутко не хватало. Да, я настоящий экстраверт.

Люблю говорить со многими и о многом. Не ищу подходы, просто слушаю и замечаю, на какой из фраз загораются глаза: «браслет пандора», «сеансы психотерапии», «стеклопакеты по скидке» и «борщ» (борщ ненавижу, но знаю рецепт). И тогда, если человек мил, если есть время и настроение, если хочется скрасить кофейный перерыв или утреннюю пробку, я поговорю о стеклопакетах. Я обращаюсь по имени к продавцам и официантам, могу говорить с таксистами и парикмахерами, обожаю телефонные разговоры с близкими.

Кроме того, не отказываю в помощи, если могу помочь. «Просто потому, что так бы сделал каждый адекватный», – думаю я, и еду к коллеге в больницу, забираю чужие ключи, хожу с соседкой по магазинам в поиске вечернего платья.

Мне не нужны новые друзья, но механизм завоевания человеческих душ запущен и работает. Вам кажется, я вас понимаю, кажется, что я откровенна, кажется – я уже люблю вас, хотя мы всего лишь обсудили кошачий корм.

Врожденное свойство распахивать душу и приобретенный навык внимательно слушать новые знакомые принимали за дружбу.

Из-за них я слегка закрылась. Пару лет не впускаю в жизнь новых людей. Боюсь, что снова примут мой стиль общения за вечную дружбу. Да, мне некомфортно. Хочется помогать и общаться, но я устала объяснять, что дружба – это нечто большее.

Иногда мы и вправду мило проводили время и сближались, но чаще меня тащили за руку в укромный уголок, рассказывали беды, выпытывали мои, манипулировали, гадили, а потом уходили со словами: «Я не думала, что ты такая, я думала – мы подруги». Мне оставалось выглядывать в открытую дверь и поправлять коврик у входа.

Нет, милая, мы не подруги.

Да, я подберу твоему коту корм и посоветую ветеринара, да, я посмеюсь над твоим шефом и скажу, какое платье тебе идет. Мне не жалко. Я люблю вместе выбирать помады и обсуждать трудовой кодекс, спорить о книгах, рассказывать смешные истории и слушать истории о твоей дочке.

Рассказывая секреты и боль, я не жду отдачи или совета. Я делюсь болью, чтобы успокоить чужую. Могу обнять и поддержать, выслушать рыдания, могу помочь, но не ищу дружбы. Некоторые люди со мной годами. Они понимают со словами и без, мы прошли огонь и воду, мы смеемся и плачем, и мы вместе. Есть парочка жизненно необходимых (и та самая предательница среди них), без которых замирает сердце.

Но никто, никто из них не хватал меня за руку с криками «Давай дружить!». Никто не спешил, не лез в душу и не психовал, если я вдруг уходила на день или на месяц.

Дружба – нечто большее, чем совместный шопинг. Тебе не надо угощать меня кофе. Тебе не обязательно спрашивать, как я себя чувствую. Не надо искать подарки на каждый праздник.

Дружба, это когда ты злишься, но все равно рядом. Это когда я невыносима, но мы можем над этим смеяться. Когда «ах ты ж сучка» – любовь, а не оскорбление. Это общие шутки на вас двоих или пятерых, это когда держишь за руку, если страшно, когда пишешь из путешествия: «Что тебе привезти?», покупаешь сыр к вину и не говоришь «С тебя 30-ка», не обсуждаешь темы, которые болят, и слушаешь, если надо слушать.

Когда похожести радуют, а разности не пугают. Когда годы кажутся неделями, когда веришь на слово и понимаешь без слов.  Когда до упора висишь на телефоне: «Ты прикинь, а он что?», или просто соскучилась и нечего обсудить, но хочется говорить и смеяться. Ты не лезешь в душу и не выпытываешь – сама знаешь, где в холодильнике соус.

А когда даришь подарок и забираешь, потому что мы больше не общаемся – это не дружба.

И да, мне не нужны новые друзья. Но мы можем просто обсудить все на свете. Это хороший вариант. Жизненно важный для меня.

Свежие темы: