«Гуд бай, мой мальчик, гуд бай, мой миленький, твоя девчонка уезжает навсегда…» – доносится с улицы. Пора спать, но я тайком выглядываю в окно. Три взрослые девушки, лет по 9, чинно прогуливаются во дворе. Куда уезжает девчонка из песни, в Америку? Не зря поет «гуд бай».

Возвращаюсь в кровать, на часах полдесятого, ну ничего – вырасту, буду гулять по вечерам и распевать песни на улице. А зимой – ходить без шапки.

Мне исполнится девять, и я в самом деле смогу гулять до темноты. Но тогда с подружками на лавочке станем мечтать о школьной дискотеке. В девятом классе пойму, что дискотеки не приносят радости, и запланирую выпускной. Аттестат, пышное платье, ресторан – скорее бы все закончилось, впереди сентябрь, университет, жизнь.

Жизнь всегда где-то впереди, но не сегодня, не в этот вечер. Бесконечное течение событий, словно новые петли на спицах. Скоро свяжешь решающий рядок, а пока поторапливайся и терпи.

Стоит ли говорить, что в университете ждешь сессии, потом – каникул, нового курса, защиту диплома. Непременно что-то изменится там, в будущем. Насладишься достижениями, возрастом, моментом. Не станешь думать о понедельнике, не проводив воскресный закат.

Мечты катастрофически четко сбылись. Будущее наступило. Изменились декорации, люди, названия улиц, цены в магазинах, точки на картах. Мы говорим другими словами, общаемся с новыми людьми, учим чужие языки, пересекаем границы стран, ходим на лекции и концерты, играем с детьми, делаем ремонты в своих квартирах. Сбылось то, что казалось нереальным. Ламбруско на берегу моря, тушь шанель, важная работа, любимые люди. Почему же ты, дурочка, не радуешься?

В наших мечтах были не другие названия улиц – там были другие мы. Я, почти 30-летняя, была для девятиклассницы совершенно незнакомой женщиной, счастливой чужой теткой. И жизнь у нее-меня была красивая оттого, что ее крутили ночными показами в моем воображаемом кинотеатре.

Если бы мне сказали, что вытянут вверх на метр, добавят волосам густоты, проведут нехитрые манипуляции с моим телом, но оставят ту же начинку и те же родинки на предплечьях – эй, ребята, я на такое не подписывалась. Если бы знать, что со взрослыми радостями придут проблемы. Если бы понимала, что возраст не гарантирует ни мудрости вселенской, ни 200 долларов в час зарплаты, ни уверенности в себе. Если бы кто-то объяснил, что собственное жилье и красивые отели в отпуске не прилагаются как само собой разумеющееся. Повернем время вспять, я лягу спать в полдесятого, и пускай кто-то другой напевает Анжелику Варум во дворе.

Сейчас мечтаю о книге. Книги пишет каждый журналист и блогер, мечта становится попсовой донельзя, но допустим. Я написала книгу, и у меня, например, берут интервью. С укладкой и макияжем сижу в плетеном кресле – так положено писателям. Рассказываю, что все меня любят и поддерживают, шлю особые благодарности. Все успеваю, невозможно не успевать, когда занимаешься любимым делом – пишу днем и ночью, в поездах и самолетах во время встреч с подругами и за обедом. Значит, сижу в плетеном кресле во дворе собственного дома, камин, собаки, друзья, вино, журналисты, фотографы, конфеты «ромашка» и мировая слава… стоп.

Думаете, будут финальные титры? Фигушки. Счастливого конца не ждите. Я всегда буду недовольна. Спешить, лететь, занята рутиной, скоро все наладится, нужно подождать. «Тогда и там, в юности, я не чувствовал себя счастливым», – говорит Гришковец, и я ему верю – не чувствовал.

Прихожу в гости к друзьям, открываем бутылку вина и сидим час, с 9 до 10. Расходимся под предлогом «извините, завтра на работу». Ни один из этих зануд не скажет: «Эй, мы взрослые люди, не об этом ли мечтали 10 лет назад, распивая портвейн в парадном».

Конечно, мечтали. Только чувство взрослости и свободы перебивается горьким привкусом счета за отопление и звука утреннего будильника.

У меня есть секрет, привычка, которая позволяет быть счастливой здесь и сейчас. В путешествиях всегда болею – такой организм, что поделаешь. Раньше злилась, расстраивалась, лежала три дня под колдрексом и плакала – обидно, несправедливо. Но потом решила – плевать. В новой стране не так много времени, простуда – мелочи. Вставала утром, пила горячий чай и таблетки и ехала гулять, каждый раз абсолютно счастливая от отпуска. Организм на третий день смиряется с придурью, сил хватает. Помню фламенко в баре Валенсии, огромного паука у музея в Бильбао, мерцающую Эйфелеву башню, горячие каштаны на площади Таксим. А неизменный стрепсилс и пачка носовых платков в рюкзаке – нет, не вспоминаю. Когда знаешь, что путешествие не повторится, рецепт работает. Здесь, «на суше», нужно напоминать себе – не повторится ничего.

Однажды мы перестанем мечтать. Счета за отопление, страх опоздать на работу, вечное оттягивание момента, нерешительность – все потеряет важность. Мечты подведут нас – ни подождать, ни перенести. В старости будущее наступит окончательно, станет точкой, в которую все стекается утвердившимся настоящим. Хочется присмотреться к счастью чуть раньше, чем к месту на кладбище. Допить вино, задержать дыхание, остаться до утра.

Свежие темы: