Ада Калхоун, писательница из Нью-Йорка, автор сборника автобиографических рассказов «Свадебные тосты, которые я никогда не произнесу», делится секретами успешного брака в колонке для The New York Times.

Несколько лет назад казалось, что все мои знакомые на грани развода.

«Он не тот человек, за которого я выходила замуж», – говорит одна подруга.

«Она не изменилась, изменился я», – поясняет другой друг.

Была также и версия без обвинений: «Мы отдалились друг от друга».

Эмоциональное и физическое насилие – явные основания для развода, но это не самые распространенные причины неудачных браков, по крайней мере из тех, о которых я слышу. Что же становится типичной причиной? Перемены.

Угнетенность из-за перемен или их отсутствия – эта сказка стара как мир. Однако на определенном этапе любых долгосрочных отношений каждый из партнеров, скорее всего, превратится из человека, в которого мы влюбились, в кого-то нового; и не всегда этот кто-то будет милее, умнее или забавнее.

Каждый проходит метаморфозу от скалолаза до лежебочины, от бунтаря до менеджера среднего звена и от помешанного на сексе до одержимого вечным желанием поспать.

Иногда люди за этими изменениями чувствуют себя обманутыми. Они влюбились в одного человека и, когда этот человек становится неузнаваемым, считают, что он или она нарушили брачный контракт. Я начала интересоваться: возможно, проблема не в самой перемене, а в нашей восприимчивости к тому, что называют иллюзией «конца истории». (Конец истории — философское предположение о том, что история человечества с какого-то момента станет однообразной, замедлится или закончится, то есть будет достигнут некоторый идеал или конечная точка бытия, — прим. The Devochki).

«Люди – это незаконченные произведения, которые ошибочно думают, что они завершены», – сказал профессор Гарварда Дэниел Гилберт в своем выступлении «Психология вашего будущего «Я» на TED в 2014 году. Он провел исследование совместно со своими коллегами в 2013-м: участники эксперимента (в возрасте от 18 до 68 лет) сообщили, что за последние 10 лет они поменялись намного больше, чем того ожидали.

В 2015 году я выпустила книгу о месте, в котором росла, – Сент-Маркс-плейс в Ист-Виллидж на Манхэттене. Во время работы над книгой я выслушивала, как один за другим соседи твердили, что улица стала тенью себя прошлой, что все хорошие предприятия закрылись и все хорошие люди уехали. Это общее настроение сохранялось, даже когда рассказчики не соглашались по поводу того, какие предприятия или кто из людей были хорошими.

Ностальгия, питающая наше недовольство в отношении перемен, – это естественный человеческий импульс.

Для того, чтобы быть всегда довольным своим супругом или родной улицей, надо найти способы наслаждаться разными версиями этого человека или места.

Обычно я чиню поломанные вещи быстро и некачественно (мой муж Нил называет такой косметический ремонт «Клубом маленьких мошенников»), и часто получаю совет: «Ничего не делай, оставь все как есть».

Такая реакция может быть лучшей позицией, когда сталкиваешься с большими или совсем незначительными переменами. Хотим мы или нет, чтобы люди оставались прежними, время все равно принесет изменения.

Полтора года назад мы с Нилом купили дом в деревне. Мы не изучали рынок недвижимости, но в нашей городской квартирке площадь всего 46,5 кв.м, и этот очаровательный синий домик манил, когда мы проезжали мимо по пути к моим родителям. Он оказался шокирующе доступным.

Так что теперь у нас есть дом. Мы купили мебель, картины в рамах, натянули сетку для бадминтона и с радостью приняли произошедшие перемены. Кто эти любители гриля на заднем дворе, эти плательщики налогов на недвижимость, эти отбивающие воланчик люди, которыми мы стали?

На момент знакомства в свои 20+, Нил не был человеком, кайфующим от стрижки газона, а я не была женщиной, которую привлек бы такой мужчина. Но все же вот они мы: увлеченно наполняем кормушку и наблюдаем за красными кардиналами. (Красный кардинал — птица с хохолком, которая обитает преимущественно в восточных штатах США, — прим. The Devochki).

У Нила, который не забил ни одного гвоздя за все годы, что я его знаю, теперь есть собственное мнение по поводу книжных полок и занавесок, и он обожает ходить в хозяйственные магазины. Он свистит, когда косит газон. Он абсолютно другой человек. Но в этой новой для нас ситуации я и сама стала незнакомкой, которая знает, когда надо сажать луковичные растения и как использовать тиховарку, недавно получила сертификаты по СЛР (Сердечно-легочная реанимация – прим. переводчика) и первой помощи, была волонтером в местном лагере. Наши новые «я» оказались на удивление прекрасно совместимы.

Несколько моих давно и успешно женатых знакомых говорили одну и ту же фразу: «У меня было минимум три брака. Просто все они были с одним и тем же человеком».

Я бы сказала, что у нас с Нилом тоже было три брака: тусовочные 20+, ориентированные на рождение и заботу о детях 30+ и домовладельческие 40+.

У меня еще был короткий и символический первый брак. С первым мужем – Ником мы познакомились в университете и провстречались несколько месяцев до того, как бросили учебу и объездили всю страну. За следующие несколько лет мы сменили ряд низкооплачиваемых работ. В тех редких случаях, когда доходило до обсуждения будущего, он говорил, что не готов обосноваться, поскольку хочет «жить на полную» по-моему, абсолютно ветхая пошлая фразочка и нелепая концепция. (в оригинале – sow one’s wild oats (англ.) — прожигать жизнь, совершать глупые и сумасбродные поступки, вступать в беспорядочные сексуальные отношения, — прим. The Devochki).

Когда я спустя годы рассказала об этом Нилу, он ответил: «Возможно, тебе это казалось смешным потому, что ты сама такое уже прошла».

Это правда, с 16 до 19 лет у меня было много парней. Но с Ником я стала счастливо домашней. Мы завели котов. Я изменилась и мне стало легко жить с одним человеком.  Я думала, что и он изменится и не будет “прожигать жизнь” до ее конца.

Мы поженились в здании суда, чтобы получить грин-карту для мужа (Ник – канадец), и я не почувствовала никаких перемен. Мы все так же засыпали под «Неполиткорректно» (американское вечернее комедийно-политическое ток-шоу, шло в эфире с 1993-го по 2002-й, ­— прим. The Devochki) c нашими котами в ногах.

Всем, кто спрашивал, мы говорили, что брак – просто формальность, чтобы нас не разлучило правительство. Действительно, было сложно сказать, что отличало нас женатых от неженатых помимо отсутствия свадебной вечеринки.

Я погрузилась в депрессию несколькими месяцами позже, и решила, что и сам Ник, и наш псевдобрак были частью проблемы. Спустя три года я почувствовала, что больше предана браку, чем он, и попросила его съехать. Когда Ник уехал, мне было грустно, но также волнующе радостно от возможности начать новые отношения. Спустя несколько лет я встретила Нила.

Недавно я нашла Ника, и предложила пообщаться после почти 10-летнего перерыва. Теперь он живет в Лондоне, так что мы связались по скайпу. Я заметила, что Ник выглядит практически так же, как и в 22, хотя отрастил длинную бороду. Беседа вышла отличной. Наконец, я спросила, по его мнению – имел ли значение наш брак.

«Да, — ответил он. — Думаю, он сыграл  свою роль».

Мы были женаты, просто не очень удачно. Брак не был важен для нас, поэтому, когда настали тяжелые времена, мы расстались. Я была слишком незрелой, чтобы понимать, во что ввязывалась. Когда мои романтические чувства ушли, я провела их до двери. Это было обычное расставание, только с дополнительной бумажной работой.

Сейчас Ник занимается организацией выставок европейского искусства. Он не женат. Я бы не смогла предугадать его жизнь или появление бороды. Я не жалею о нашем разрыве, но, если бы мы остались женаты, думаю, мне бы понравилась эта новая версия Ника.

Мои волосы длинные и светлые. Когда мы познакомились с Нилом, я была брюнеткой с короткой стрижкой. Потом сама начала осветляться, от чего волосы часто становились рыжими – я совершенно не умела краситься.

Сейчас я вешу около 73 кг. Когда меня выписали из больницы после лечения лопнувшего аппендицита, я весила 64 кг. На девятом месяце беременности я умирала от голода ежесекундно и весила 95 кг. За все время носила одежду всех размеров – от S до XL. Была сторонником правительства и оппозиции. Была на мели и при деньгах, в клинической депрессии и сияющей от счастья.

Если собрать все мои «я» за эти годы, получится целый разношерстный гарем.

Как же принять то, что изменения неизбежны, когда дело касается нашего тела и всего, что с ним связано? И, может, секрет принятия перемен в браке – меньше волноваться о вещах вроде достаточно ли у нас секса и лучший ли это секс из всех возможных?

Однажды в своем загородном доме мы с Нилом услышали несчастного бурундука. Он пробрался внутрь и прятался под диваном. Каждые пару минут животное издавало пронзительный писк. Я пыталась вытолкать его к двери метлой, но он все время возвращался обратно ко мне под ноги.

«Ну и глупый же ты»,   изрекла я.

«Я разберусь, сказал Нил, загадочно держа в руках пластиковую миску для хлопьев. Прогони его оттуда».

Я так и сделала, и бурундук помчался через гостиную. Нил, как античный метатель дисков, бросил миску по красивой дуге, и она приземлилась четко над бегущим животным. Потом он просунул кусок картона под низ и понес бурундука в кусты, где выпустил его на волю.

«Это было действительно впечатляюще», сказала я.

«Я знаю», ответил он.

Изумляться мужчиной, которого я знаю от «а» до «я», – поразительно, когда это происходит после стольких лет вместе. И приятно. Этот его бросок, вероятно, обеспечил нам еще пять лет счастливого брака.

Свежие темы: