В детстве моей любимой едой был хлеб с сахаром. Мы с братом регулярно этим перекусывали, пока родителей не было дома. Потом я выросла и узнала, что «так нельзя». Точнее, можно, но будешь расти вширь.

Это меня не остановило, и я все равно выросла полной. Что такое 100-граммовая шоколадка для увлеченного работой человека? Могла заказать сразу два брауни к кофе. Могла съесть пачку конфет среди ночи за сериалом. Потом, конечно, могла долго ныть, что я толстая и бедный мой животик. Я уставала, злилась, ныла, завидовала черной завистью тем, кто не любит сладкое, но продолжала поглощать конфеты, иногда вспоминая о любимом бутерброде моего детства.

В конце концов это так надоело близким, что меня отправили к диетологу. На все лето я осталась без хлеба и сахара вообще — и не умерла. Было сложно, но очень познавательно. А потом диета закончилась, я стала осторожнее, но все равно не могу жить без сладкого. И надо ли?

Война с сахаром длится уже почти полвека. В 1975 году в США тиражом в полтора миллиона экземпляров вышла книга Уильяма Дафти «Сахарный блюз». В ней сахар объявлялся наркотиком, виновным во всех бедах человечества вплоть до чумы. Среди фанатов книги называют, например, Джона Леннона. И уже одно это помогло ей вызвать международный резонанс. Советский Союз решил не отставать и организовал кампанию всенародного масштаба под лозунгом «Сахар — белая смерть». С тех пор появилось множество доказательств того, что сладкое не только портит фигуру и зубы, но и плохо влияет на сердце, мозг, печень и повышает риск развития диабета. На одном только сайте Sugar Science собраны 8000 подобных исследований. Например о том, что сахар мешает учиться (американское исследование на мышках-сладкоежках, которые забывали дорогу в лабиринте). Или о том, что фруктоза так же токсична для печени, как алкоголь.

Одна сахаринка — это много слипшихся молекул сахарозы, которая в свою очередь является соединением глюкозы и фруктозы. Попадая к нам в организм, они тут же начинают распадаться, поступать в кровь и разбегаться по всему организму. Клетки рады, все рады, энергии прибыло! Нет у нас такого органа, который не использовал бы компоненты сахара для поддержки жизнедеятельности.

Если этой чистой энергии слишком много, она превращается в жир. Причем делать жировые запасы из сахара для организма проще простого. Более того, наше тело любит жир, оно всегда ждет подвоха, ядерной зимы и глобального голода, поэтому хочет накопить всего и побольше. Жир — это как аккумулятор энергии. Когда отключат питание, можно будет взяться за эти консервы.

Для энергии клеткам нужна в основном глюкоза. Она же поддерживает печень в ее борьбе против токсинов (поэтому глюкозу вводят при разных отравлениях, хотя это уже другая история). Почуяв сахар, поджелудочная начинает активно вырабатывать инсулин, который помогает клеткам перерабатывать глюкозу. Сначала поджелудочная немного опаздывает, инсулина еще мало, а непереработанного сахара очень много. От этого мы чувствуем себя очень бодрыми, иногда даже чересчур. Но эффект быстро спадает: теперь инсулина много, но поджелудочная еще не успела затормозить его производство, так что он перерабатывает весь сахар, до которого может дотянуться, даже тот, который нужен организму в нормальном состоянии. Теперь энергия на нуле, хочется только спать, а рука сама тянется за конфеткой. И так по кругу, если не приструнить свою руку.

Пещерные люди не знали таких проблем. Если бы вы рассказали какому-то кроманьонцу, что в ХХI веке мы можем есть сколько угодно сладкого, он бы решил, что наступил рай на земле. Потому что сахар — это идеальная еда и чистая энергия. А бедному кроманьонцу приходилось хорошо поработать, чтобы добыть себе сладенького — найти фрукты или мед. За это природа награждала его чувством удовольствия. Сейчас шоколадку можно купить на каждом углу, удовольствие после него остается, но становится все более мимолетным.

Так что я бы не утверждала, что сахар — абсолютное зло. Если он существует в природе и его можно есть, значит так было нужно. Другое дело, что природа слегка в шоке от того, что человек додумался добывать сахар в чистом виде и потом есть не зная меры.

От пещерных людей нас отличает то, что теперь сахар есть в составе 74 процентов всей пакетированной еды в супермаркете. Даже в условно диетической (в батончиках мюсли, например). Газировки и энергетические напитки, пончики и соусы, колбаса и овсянка быстрого приготовления, но кто же читает этот мелкий шрифт на этикетках? Человечество поглощает сахар, даже не замечая того. Например, в поллитровой коле 45 грамм сахара, это примерно девять чайных ложек. Девять ложек на поллитра, Карл! Попробуй съесть их не запивая.

Кроме того, есть исследования, которые доказывают наркотическую природу сахара: он стимулирует центр удовольствия в мозге, влияет на выработку нейромедиатора допамина и вызывает зависимость не хуже кокаина. Поэтому есть даже предложения на законодательном уровне регулировать продажу сахара и содержащих его продуктов. Поможет ли это, пока непонятно, но я пойду съем чизкейк, пока его не начали продавать из-под полы. Хотя, если честно, я совсем не против повышения цен на сникерсы или запрета на продажу сладкой газировки детям до 18-ти.

Но челленджи без сахара — это какая-то истерия. Да, я сама это проходила, но под присмотром врача и с фруктами/сухофруктами. Очистить организм — это прекрасно, пока не тянет сорваться. Все хорошо, что не вызывает желания умереть. Вот ты сдашься, и подруга по челленджу смотрит на тебя снисходительно, мол, тебе просто не хватило силы воли. Тебе просто не так сильно это было нужно. И не надо истерик.

Нельзя обвинять свое тело в том, что оно хочет сладкого. Меньше всего нам нужно себя ругать. Даже ВОЗ говорит, что сахар организму нужен, но не больше 25 грамм. Так что в крайнем случае можно хоть кофе с пятью чайными ложками сахара выпить, лишь бы рука не тянулась к кока-коле. Но лучше, конечно, ограничиться яблоком.