— Они не способны убрать за собой и помыть.

— Они считают, что не должны это делать.

— Они считают, что женщина должна обслуживать быт.

Список мог бы продолжаться вечно. Обычно я не участвую в подобных дискуссиях, давно не живу такой жизнью, хотя меня растили для чего-то похожего. Когда ты старшая сестра в семье без отца, то быстро привыкаешь к тому, что младшие братья слабее и беспомощнее. Ты делаешь все за троих, так, чтобы никому не влетело.

Потом годами учишься относиться к мужчинам не как к младшим братьям. Не ненавидеть их за то, что отец ушел от матери. Не считать их по умолчанию предателями и подлецами — а какие у меня были варианты? Но сейчас не об этом. А о том, кто кому и что должен.

Как я разрешала

Мои первые отношения выглядели так: я сняла квартиру и оплачивала ее из своих личных денег. Мужчина приходил в пустую дешевенькую комнату с одиноким матрацем вместо мебели и говорил: «Ну, как обживешься — посмотрим». Он просто ночевал там и удивлялся, почему я не хочу все украсить. Почему не хочу убирать после вечеринки с его друзьями в этой ужасно неуютной халупе. Я прибиралась и грустила, считая себя неспособной приехать в 10 вечера с работы и навести порядок. Могла бы быть и порасторопнее.

Примерно тогда я поняла, что дело не в мужчине. А в той девочке, которая считала правомерными все эти высказывания. Которая думала, что кто-то в мире вправе требовать от нее устройства быта. Я позволила, он прогнул мои границы. К тому же тогда я еще не умела с первых слов и действий/бездействий человека понять, что он из тех, кто считает женщину обслугой. Для кого норма унижать и подчинять.

Когда теперь слышу, что мужчина ждет от женщины благоустроенной квартиры и горячего ужина, я не вскипаю, нет. Каждый выбирает то, что комфортно: моя мама, например, считает искренней радостью заниматься бытом. Делать чью-то жизнь легче и приятнее. Впрочем, ей этого еще ни разу не удалось, не тот характер.

Но если обоим участникам процесса в кайф, то что должно мешать? Точно не общество.

Пользуйся тем, кто разрешит

Пользуемся мы все — стоит человеку дать слабинку, как мы радостно используем это. Вспомните друзей, которые легко угощают вас кофе, и вы забываете, когда за него платили в последний раз. Вспомните тех, кто вас бесплатно подвозит или делает еще что-то безвозмездно. Все разрешено, пока не запрещено.

Природа человека такова, что все мы, вне зависимости от гендера и пола, нарушаем чужие границы до тех пор, пока нам не укажут, где они. Если ваши границы пересекали, не давали право слова, от ваших идей отмахивались, вы чувствовали себя незащищенными и ваше мнение не рассматривалось всерьез — вы тоже будете агрессором. Точно так же не будете чувствовать пределов и залезать на чужую территорию.

Во взрослой жизни каждый из нас защищает свои права. Мама и папа не придут спасать от злого мужика. Свои желания и потребности нужно отстаивать самому — или смиряться.

Мы не можем избежать государственных маневров и прочих внешних катаклизмов. Но мы достаточно сильны и прекрасны, чтобы защищать свою личность и границы. Мне пришлось этому учиться, залечивая травмы детства на психотерапии, выращивая самооценку и самоуважение. Видеть, что бывает не только хреново. И для новых отношений придется учиться новым паттернам. Не потому, что все мудаки, все врут или все хотят воспользоваться. А потому что мы люди.

Как все изменилось

Когда я стала жить вместе с мужем, спустя всего три месяца от начала отношений, то сразу сообщила: “Слушай, у нас теперь общий дом. Нам нужно делать все вместе. Давай решим, кому что менее неприятно, и поделим поровну. Например, два туалета — кошачий и человечий. Оба дела неприятны, но можно выбрать менее противное. Пылесосить или мыть пол”. У меня аллергия, и я не мою посуду, зато готовлю еду. Если устала — не готовлю или готовит муж. Вот уже девять лет мы делаем все вдвоем.

Для меня эти условия — основа обычной, нормальной и точно не гендерно-ориентированной жизни. Даже если я бы я жила в свингерском комьюнити или большой дружной семье из четверых мужчин и четырех женщин, у всех были бы равнозначные функции. У всех были бы задачи, которые выбраны из списка необходимых по принципу «на что я готова или готов согласиться». И претензии в стиле «я вынуждена» или «я не обязан» в таком ракурсе не рассматриваются просто потому, что мы оба одинаково взрослые и уважающие себя люди. Любой может сказать «я так не хочу» или «мне это не по душе». Если раньше нравилось, а теперь нет — без дополнительных сложностей достаточно сказать: «Слушай, я больше не хочу готовить. Давай подумаем, что с этим можно сделать. Например, поменяться на что-то другое или ты будешь помогать с самыми неприятными моментами процесса готовки».

Но здесь есть очень важный фактор. Точнее, даже три. Необходимо уважать себя — если человек сам не привык относиться с уважением к своим потребностям, не готов открыть рот в свою защиту и ему или ей проще прогнуться, чем заявить о себе, то дело не в партнере. Второе — уважать других. Это вырастает дивным образом из первого. Или не вырастает, и тогда ты вечно обиженный родителями и возлюбленными человек, который не знает своих границ и постоянно на взводе от их нарушения. И так же легко сам заходишь на чужую территорию со своими требованиями и ожиданиями. Когда понимаешь свои “хочу” и “надо”, легче понять, что у других людей есть свои запросы и нужды. Уметь сказать о том, чего хочешь и не хочешь, жизненно необходимо. В идеале языком решений, а не языком проблем. Язык проблем: «Я не буду готовить», язык решений: «Я не хочу готовить, вот пару идей, как нам это решить». Это не прогнуться. Это про кооперацию.

Важно, чтобы оба или все вовлеченные в процесс партнеры были заинтересованы в сохранении и развитии своих отношений. И, как следствие, в кооперации. Иначе получается игра в униженно просящего и свысока дарующего милостью. Но это уже о другом. В подобные игры обычно играют, если участникам нравятся такие роли.