Ирина Галай стала первой украинкой, покорившей Эверест. Сейчас она на пути к новому рекорду: бескислородному восхождению на четвертую вершину мира — Лхотцзе. Мы беседовали с альпинисткой за неделю до выезда в Непал в одном из киевских кафе. Именно здесь Ирина как-то встретилась с руководителем экспедиции Тарасом Позднием и согласилась присоединиться к его команде, чтобы совершить экстремальный подъем.

— Как вы сейчас готовитесь к экспедиции? Можно к бескислородному восхождению подготовиться заранее?

— Альпинизм — единственный вид спорта, который нельзя «натренировать» в наших условиях. Можно заниматься спортом, бегать сумасшедшие дистанции на выносливость, но этого хватит максимум на половину пути. Дальше все идет на морально-волевых качествах и на свойствах организма. Есть люди, которые сильно подвержены горной болезни. У нее всегда разные симптомы — могут быть серьезные галлюцинации, или тошнота, или головные боли. Дальше человек идти не может, теряет вес и силы.

У меня не было горной болезни. Во многом благодаря этому я решилась на ближайшую экспедицию. Пока еще есть силы, желание, форма, попробую сделать рывок в женском альпинизме Украины. Потому что в мировой статистике бескислородных восхождений Украина вообще не фигурирует.

— На этапе подготовки вы консультируетесь с врачами?

— Дважды проверяла вестибулярный аппарат, проходила обследования. Обязательно слежу за зубами, при подъеме могут быть большие проблемы из-за давления. Мой стоматолог даже хочет написать работу о том, как ведут себя виниры (фарфоровые или композитные пластинки, замещающие внешний слой зубов, — прим. The Devochki) на разных высотах.

У меня есть спортивный консультант Саша Фока, он же консультирует Александра Усика (украинский боксер, чемпион мира 2016 года по версиям WBO и WBC в первом тяжелом весе; претендент на бриллиантовый пояс WBC (2018); олимпийский чемпион 2012 года, чемпион мира 2011 года, чемпион Европы 2008 года, неоднократный чемпион Украины среди любителей, — прим. The Devochki). Саша «боксерский» врач, но, если у меня будет успешное восхождение, станет еще и «альпинистским».

Перед восхождением надо следить за организмом. Нельзя заболеть, поэтому иммунитет должен быть на высоте. Несмотря на холодную весну, я давно хожу по улице очень легко одетая, чтобы привыкнуть к холоду и не было резкого перепада.

— Вам не страшно подвергать себя опасности?

— Я боюсь только одного: что гипоксия (кислородное голодание, — прим. The Devochki) повлияет на мозг, повлечет за собой необратимые последствия. От такого никто не застрахован. Это похоже на микроинсульт: где-то стреляет, и понимаешь, что нормальным человеком уже никогда не будешь. Но в риске и есть прелесть альпинизма. Люди хотят испытать себя, свой организм. Планирую взять с собой баллон с кислородным запасом на четыре часа на случай, если мне станет плохо. Этого хватит для спуска.

— У вас были ситуации, когда до определенного места было страшно или невозможно идти?

— Было из-за погодных условий. На Ушбе (одна из вершин Большого Кавказа в грузинском крае Самегрело-Верхняя Сванетия, высота — 4690 м, — прим. The Devochki) нас остановил снег. Я была готова подниматься дальше, но гид сказал: «Ира, все серьезно, нам надо спрятаться в какую-то пещеру, потому что мы попали в сильную бурю». Я до последнего не понимала, что он говорит всерьез. Я не чувствовала момент, когда нужно остановиться. Видимо, опыта еще маловато. Тогда мы чуть не погибли. Двое суток провели в пещере на склоне — просто нашли какую-то выемку. Сходили лавины, засыпало снегом. Мы без спальников, без палатки, без ничего — планировали быстро зайти и спуститься. В какой-то момент решили, что нет времени ждать, так как спасатели сказали, что в такую погоду никто ни за кем не летит. Даже не в этом дело, просто не хотелось, чтобы нас спасатели снимали с горы. Что мы, сами не спустимся?

— Что вы берете с собой в экспедицию?

— В этом плане сейчас проще. Когда я впервые собиралась на Эверест, шла по списку от моего гида Виктора Бобока. В нем было снаряжение от конкретных брендов, учитывались все детали. Сейчас собираюсь по памяти и по ощущениям, чего мне не хватало в базовом лагере в течение месяца. В этот раз у меня мою косметику никто не отберет.

— В прошлый раз отобрали?

— Гид говорил, что это лишний вес и необходимости не будет. В прошлый раз я сильно пострадала внешне. Вся красота уходит буквально за первые две недели сумасшедшего мороза, ультрафиолета и ветра. Сейчас я знаю, что при желании в лагере можно сделать маску для волос и лица.

— На таком морозе должны быть специальные средства?

— Очень увлажняющие и максимальной жирности. Обычный крем не подойдет. Я посоветовалась со многими косметологами, сказали взять жирный крем и масло жожоба, смешивать и наносить на кожу. Масло не даст лицу обветриться, оно очень долго держит влагу.

— Знаю, что вы работаете в серьезной нефтяной компании, и при этом у вас тренировки, восхождения. Как вы все объединяете? Не было мыслей полностью уйти в альпинизм, возможно, организовать компанию для девушек?

— Было много таких предложений за два года, но я реально очень люблю свою работу. Она держит меня. Я такой человек, который во все уходит с головой. Если мне что-то нравится, я ныряю, и потом надо оттуда вытаскивать, потому что я не чувствую границ. Работа — это мой стоп-кран. После восхождения я выгляжу совершенно не так, как сейчас. Мне хочется не краситься, ходить и рассказывать, как мне хорошо: я — та Ира, которая любит спать в палатках. Когда возвращаюсь в офис, начинаю понимать, что я в социуме. И сразу меняюсь, и хочу вновь вернуться в горы. Мне нужен этот контраст.

Мне нравится, что есть работа, а альпинизм — хобби, занятие которым я всегда очень жду. Постоянно пересматриваю на телефоне фотографии гор, читаю о восхождениях, смотрю новости об экспедициях, отслеживаю, какие у них проблемы. Если это будет круглосуточно в моей жизни, то утратится вкус ожидания. Я не хочу смешивать работу и удовольствия, так как понимаю, что мне может со временем просто надоесть. Например, быть гидом — это последнее, чем бы я в жизни занималась.

— Почему? Из-за ответственности за других людей?

— Я люблю ответственность за других людей. Дело не в этом, а в том, что я еще и требовательна. Я не понимаю, как люди не могут что-то сделать. Я была на Казбеке с друзьями, смотрела на них и думала, как можно идти медленнее, чем я. Почему он не может встать? Мне эти вещи непонятны, и я начинаю злиться на человека, а этого делать нельзя.

— Как друзья реагировали на ваш первый подъем на Эверест, поддерживали?

— Поддерживали единицы, может, один, два, три человека. Все остальные не верили. Многие говорили об этом в лицо, другие просто молчали, зная мой характер. Почти никто не верил, что я смогу это сделать. Когда я рассказывала незнакомым людям, что хочу стать первой украинкой на Эвересте, это вызывало шок и непонимание: «Что? Зачем? Ты с ума сошла?»

Тяжело было даже деньги найти и необходимое снаряжение. Сейчас уже сами звонят – возьми. Еще одна проблема Украины – никто не хочет вкладывать во что-то интересное, пока не увидит, что это стоящий продукт. Наши бедные спортсмены еле выгребают — они же не могут не тренироваться. Получается какой-то замкнутый круг. Человек не в состоянии себя обеспечить, поехать на соревнования, потому что надо работать, чтобы на это заработать.

— После Эвереста вы стали очень популярны — постоянные интервью, съемки, выступления. Долго к этому привыкали? Не раздражают одинаковые вопросы о трупах на Эвересте?

— Долго привыкала. Сначала жутко раздражало. Потом поняла, что многим людям нужны мои рассказы. Ко мне обращались девочки, просили, чтобы я была их ментором. Потому что им нужно вдохновение, чтобы что-то изменить в жизни. Если я сумела мотивировать нескольких человек на что-то хорошее, то это уже не зря потраченное время. Поэтому есть и интервью, и форумы, где я участвую, и встречи, которые я провожу. Из двухсот предложений выбираю два или три, потому что нет времени.

— Как относитесь к негативным комментариям?

— Было бы странно, если все мною восхищались и любили. Негативно могут реагировать профессиональные альпинисты. Их раздражает то, что я делаю такие нереальные вещи так быстро. Они же занимаются этим с самого детства, всю жизнь ходили на скалодром, по шесть часов в день занимались, учились всем этим узлам, а тут пришла Ира и сказала, что за полгода всему научилась. И это так просто, и вообще, что там учиться?

Даже кто-то писал мне недавно, что на Монблане в прошлом году погибло очень много людей, потому что они пошли неподготовленными. Мол, не говори, что альпинизм очень прост. Я такого и не говорила никогда. Но неподготовленность людей и несчастные случаи часто зависят именно от гидов.

— Вы выступаете часто перед женской аудиторией, мотивируете, становитесь ментором, а не думали больше себя этому посвятить?

— Думала, но тогда точно нужно уходить с работы и посвящать себя вот этим мотивационным спичам. Может, позже, мне надо набраться опыта. Я не фанат тренингов, никогда на них не хожу. Но мне нравится Тони Роббинс, он все испытывает на себе, а не так, как многие наши спикеры. Человек должен сначала над собой поработать, проверить на себе, сделать это так, чтоб у него идеально получилось. Тогда можно доносить информацию людям. Я бы хотела так же. Сначала по максимуму себя испытать — во всех сферах, не только в альпинизме. Тогда я буду понимать всю картину, она до сих пор у меня не сложилась полностью.

Я понимаю, что у меня есть возможности. Я долго думала, почему при восхождении на Эверест люди теряют по 20 килограмм, а я поправилась. И никто не может мне на этот вопрос ответить, ни один человек в этом мире. Я писала письма, общалась с известными альпинистами. Все говорят, что это невозможно. Как это объяснить? Есть все-таки нечто особенное у каждого человека. Поэтому моя особенность не дает мне покоя, очень хочу ее проверить.

— Вы говорили, что к вам обращаются девушки за менторством. Что вы советуете? О чем рассказали бы женщинам, которые сейчас готовы достигать чего-то большего?

— Много времени надо уделять саморазвитию. Найти то, что будет больше всего нравиться. Не важно, будешь ли ты учить английский или испанский, будешь заниматься кроссфитом или бегать. Главное — развитие должно быть постоянным. Нужно ставить себе цели, чтобы идти дальше. А просто так чем-то заниматься — во-первых, бесполезно, а во-вторых, скучно.

Например, начала бегать, поставь себе цель – полумарафон. Пробежишь полумарафон, поставь цель – марафон, и так далее. Тогда появится эта сила, которая будет заставлять тебя с утра вставать и идти на тренировку.

Поставь себе цель – кому-то помочь, что-то для себя открыть, как-то поменять свою жизнь. У человека постоянно должна быть мотивация. Возможно все. Главное — не слепая, но вера в себя. Никого не слушай.

Женщинам очень многое навязывают окружающие. Это надо сразу отсекать. Нужно понять, что ты можешь, что тебе нужно это, нужно доказать всем критикам и себе в первую очередь, что ты способна на большее.