С детства я не могла похвастаться отличным иммунитетом. Из-за часто повторяющихся респираторных заболеваний родители делали мне прививки очень осторожно и осмотрительно. 

Однажды после тяжелого гриппа я пришла в садик. Мне было два года, и медсестра, исходя из каких-то сугубо личных убеждений, решила сделать прививку от полиомиелита, не поставив в известность родителей. Сказать, что я крайне тяжело перенесла эту прививку, – это не сказать ничего. Вакцинация маленьких детей с ослабленным организмом может привести к летальному исходу, но мне повезло. Родители тогда устроили грандиозный скандал и серьезно поменяли свое и мое отношение к вакцинации, а последующих прививок по графику я ждала как смертельного приговора. У меня начали появляться мысли о том, что прививки в странах СНГ — это плохо и опасно, и своих детей точно прививать не буду. Но последние три месяца кардинально изменили мои убеждения.

Это было 2 октября прошлого года, ничто не предвещало, что эта осень запомнится мне на всю жизнь. Весь день болела голова, я ссылалась на изредка случающиеся мигрени и переутомление. Вечером почувствовала, что с моим организмом что-то не то. Появились слабость, недомогание.

Трудно было устоять на ногах. Я уезжала с работы в абсолютно разбитом состоянии. Приехав домой, просто безжизненно свалилась на кровать с градусником – термометр показывал 39.3. Это была самая высокая температура за всю длительную историю моих болезней. Ни кашля, ни насморка, никаких симптомов. Только ломило все тело. Я выпила нурофен и отключилась. Температура упала до 38, но ненадолго. Последующие несколько дней у меня были «веселые» температурные качели и надежная дружба с нурофеном, я пила его очень и очень много. Попытка поесть на следующий день не увенчалась успехом – все выходило обратно. К постоянной рвоте добавился легкий кашель, я понимала, что организм страдает от интоксикации. Мне становилось страшно.

В первые три дня не вызывала врача. Много раз болела гриппом, знала схемы лечения и, разбираясь в фармакологии, могла назначить себе препараты. Предусмотрительно запретила кому-либо себя проведывать, предполагая, что это может быть не просто грипп. И интуиция меня не обманула.

На третий день появились небольшие, похожие на потницу, высыпания за ушами. Это был первый тревожный симптом. Сразу подумала, что это детская инфекция. Позвонила своему терапевту и маме. Обе убеждали меня в том, что это не корь, так как в девять месяцев корью я переболела, а точнее – коревой краснухой. Но в детской карте записана корь. Незначительная врачебная ошибка, из-за которой я не получила ни единой дозы КПК.

Слова мамы и терапевта я сразу поставила под сомнение – к сожалению, корь и краснуху в детском возрасте иногда путают, хотя краснуха протекает гораздо легче. Особенно, если родители обращаются к докторам, когда симптомы смазаны. Я уже не сомневалась, что у меня корь, и вызвала частную скорую помощь для подтверждения. На следующий день «потница» распространилась по всему телу.

Приехали доктора. Осмотрели меня и как-то нерешительно сказали: «Это очень похоже на корь, но мы не уверены». Поставили капельницу с димедролом и анальгином, забрали деньги и порекомендовали понаблюдать, как будет вести себя организм. Это был четвертый день болезни, я ничего не ела и с трудом пила, казалось, что вот-вот умру. Не было сил терпеть температуру, я плакала от бессилия, обиды и непонимания, почему это происходит со мной. Не могла отвечать на звонки с работы, не могла видеться с близкими, просто осталась один на один с вирусом и «наблюдениями за организмом» по совету врача.

На пятый день я проснулась с опухшим лицом, густо покрытым красными пятнами, и пятнистой верхней частью тела. У меня были какие-то язвочки во рту, отекшие изнутри щеки, и я поняла, что наблюдать за организмом пришло время специалистам. Набрала подругу-врача, она как-то быстро привела меня в чувства и сказала немедленно вызывать городскую (о ужас, не платную!) скорую и ехать в (о ужас!) городскую бесплатную больницу. Я, конечно, еще попыталась попроситься в частную, но там мне отказали по причине отсутствия боксов для взрослых.

Спасибо скорой, она приехала очень быстро. Просто взглянув на меня, они подтвердили, что это корь, сказали собрать вещи и готовиться к срочной госпитализации. Собиралась я, конечно, без какой-либо логики и памяти, взяла деньги, паспорт, халат и айпад. И чашку с ложкой — это доктора из скорой посоветовали.

Пока ехала, меня постоянно спрашивали, как я себя чувствую, не теряю ли сознание. Потом допрос стал более серьезным. Спрашивали, была ли я привита, когда последний раз была на работе, общалась ли с родными, ездила ли в общественном транспорте с момента начала болезни.

К счастью, чисто интуитивно ничего из вышеперечисленного я не делала и смогла не заразить окружающих меня людей. Но нужно отметить, что все, кто общался со мной, были привиты.

Ума не приложу, где я заразилась. Инкубационный период кори – до 21 дня. А это означает, что если на вас кто-то кашлянул (уже больной), вы можете начать болеть спустя три недели. До этого момента – вы безвредный для окружающих, но опасный для себя носитель вируса.

Корь – одна из самых контагиозных (заразных) инфекций. Можно зайти в помещение, где просто находился больной человек, и заразиться. Коварность вируса в том, что человек заразен приблизительно за три дня до высыпаний – то есть только покашливаешь, а уже можешь быть потенциально опасным.

Меня привезли в Александровскую больницу (одна из главных городских больниц в Киеве), где встретили без особого энтузиазма. Две приемных инфекционки разрывались от количества людей. Я ждала оформления около часа, лежа на кушетке и прокручивая в голове все ужасные факты последствий кори. В дверь врывался больной с гепатитом, просто брал приемную штурмом, но ему быстро и агрессивно дали отпор – больных в приемный покой пускают только по одному и после кварцевания помещения во избежание перекрестного инфицирования.

Очередь дошла до меня.

— Так, доставайте градусник. Открывайте рот. Ага, пятна Вельского-Филатова-Коплика, все ясно, наш пациент, – женщина внимательно, профессионально, быстро и без особого сочувствия меня осмотрела.

— Что, простите?

— Что-что, корь у вас, милочка. Готовьтесь лежать от недели, а там как пойдет. Привиты были?

Я что-то мямлила о том, что вроде как болела, и, наверное, спутали диагноз, поэтому прививку не делали, что-то спрашивала и уточняла, но врач уже закончила заполнять карту и отправила меня в маске и в сопровождении медсестры на четвертый этаж в палату.

Я просилась в одиночную, на что получила ответ, что ради меня больных менингитом сейчас домой не отправят, а вдвоем вообще весело лежать, если, конечно, у вас болезни совпадают.

Юмор я тогда воспринимала крайне плохо, а перспектива того, что со мной в палате может оказаться человек еще и с другой инфекцией, меня вообще не радовала.

Первый раз оказалась в больнице. В инфекционном отделении. До этого я всегда лечилась на дому, вызывала медсестер делать уколы и боялась госпитализации как огня. Мне реально повезло – отделение как раз недавно отремонтировали и условия там были более чем нормальные. С соседкой повезло чуть меньше – она, хоть и была постарше меня, постоянно носилась по палате (за двери никого не выпускают, пока вы не будете безопасны для окружающих), разговаривала по телефону и пыталась вести диалоги со мной – мне это, конечно, было совершенно ни к чему.

Я практически перестала вставать. Мне ставили очень много капельниц, запретили сбивать температуру и попросили нажимать на тревожную кнопку только в случае крайней необходимости. Так я узнала, что специальной терапии от кори нет. Вообще нет ничего, что может вас вылечить.

Все надежды возлагают на ваш иммунитет и поддерживают весь остальной организм, чтобы ваши органы не отключились от сумасшедшей интоксикации. На второй день пребывания в больнице мне поставили коревой гепатит – это не заразное, но тяжелое поражение печени. Нормы Алт и Аст у меня были превышены в 10 раз. Предупредили, что без надобности ходить не стоит – так вирус еще больше распространяется по организму, что впоследствии может подарить вам менингит или воспаление легких – два самых распространенных осложнения после кори.

Я по-прежнему не могла есть из-за интоксикации печени. Мне капали глюкозу, чтобы у организма были хоть какие-то силы. Полоскала горло, смотрела в окно и слушала бесконечный треп соседки. С каждым днем пятен становилось все больше. Меня сыпало еще около четырех дней с момента моего поступления в больницу. Как-то ночью я проснулась от того, что мне показалось, будто в подушке насыпаны мелкие шарики. Когда шариков я не обнаружила, стала щупать свою голову – сзади все лимфоузлы были увеличены, будто под кожей рассыпан горох, а за ухом выросло перепелиное яйцо. Я в панике позвала доктора, но мне сказали продолжать лежать и терпеть. Реакция иммунитета, корь, и что вы вообще хотели.

Хочу отметить, что нахождение в больнице как-то скрасило мое психологическое состояние, доктора выглядели так, будто мы просто простудились, и их сложно было удивить рассказами о том, как мне плохо. Находясь дома с такой симптоматикой, я бы просто умерла от страха.

Очень страшно было, когда на второй день пришел молодой дежурный врач и, узнав, что у меня четвертый день высыпаний (отек и покраснения никуда не делись), побледнел и убежал.

У моей соседки все протекало легче и с температурой чуть выше 37. Она гордо рассказывала о том, как ездила больная в общественном транспорте к стоматологу, лору, терапевту (ей тоже долго не могли поставить диагноз), и радовалась тому, скольких людей она предположительно заразила.

Меня это повергло в шок и даже обидело: из-за такой низкой социальной ответственности пострадали ни в чем не повинные люди. Я, наоборот, с ужасом думала, что могу кого-то заразить.

Выписали меня недели через полторы – с температурой 37.3, все еще повышенными печеночными пробами и пигментацией по всему телу. Мне стало лучше, я могла ходить и есть жидкую пищу. Некоторым повезло меньше – из-за позднего обращения к докторам люди лежали в реанимации с менингитом, так как корь – это еще и нейровирус.

Доктор предупредила, что иммунитета после кори практически нет, и на протяжении месяца-двух нужно сидеть в изоляции, чтобы не подхватить новую инфекцию. А еще строжайшая диета и тошнота от всего, что может не понравиться истерзанной корью печени.

Я перестала ходить на работу, спасибо, что все вошли в мое положение и разрешили мне работать удаленно; перешла на домашнюю терапию. Прошло три месяца, каждый из которых сопровождался постоянными анализами, проверками, консультациями.

Я по инерции побаиваюсь большого скопления людей и пью препараты для поддержания иммунитета.

И если у меня сейчас спросить по поводу прививки, я скажу свое стопроцентное и безоговорочное «да». Чтобы не проходить все круги ада, лучше потратить деньги на качественную вакцину, купить ее самостоятельно и обезопасить себя от возможных последствий.

За первые шесть месяцев 2018 г. в Европейском регионе ВОЗ вирусом кори были инфицированы более 41 тысячи детей и взрослых. Общее число инфицированных за этот период значительно превышает представленные суммарные показатели за 12 месяцев каждого предыдущего года в нынешнем десятилетии. В период с 2010 по 2017 гг. самый высокий суммарный годовой показатель числа случаев кори был зарегистрирован в 2017 г. (23 927 случаев), а самый низкий – в 2016 г. (5273 случая). Согласно ежемесячным страновым отчетам, в 2018-м от кори в первом полугодии умерли по крайней мере 37 человек.

В этом году в семи странах региона (Греции, Грузии, Италии, Российской Федерации, Сербии, Украине и Франции) было зафиксировано более 1000 случаев инфекции у детей и взрослых. Больше всего пострадала Украина, где число заболевших превысило 23 тысячи человек, что составляет более половины от общего числа инфицированных лиц в масштабах всего региона. Во всех вышеперечисленных странах были зарегистрированы случаи смерти, связанные с этой болезнью. Самое большое число умерших (14 человек) зарегистрировано в Сербии.