Человек, который привел меня в психотерапию, часто рассказывает о детстве и молодости. Упоминает, что он из этого ада (и последствий) вышел и зажил нормально лет в 27, а то и позже. Человеку можно верить – не лучшая семья и годы психотерапии с разбиранием детских травм.

Родители часто создают нам персональный ад, сами того не понимая. А мы сперва живем с ними, а потом – тянем груз конфликтов и проблем во взрослую жизнь.

Сын подруги заталкивает в рот половину шоколадки, следом – пирожное, роняет его, просит кекс, жадно глотает куски, заедает мороженым, конфетами и печеньем. Еще, конечно, пятилетний мальчик ест макароны, борщ, сосиски, гречку, овощи. Но от этого влияние сахара на организм не смягчается. Я представляю, что пацана ждет диабет, нарушенный обмен веществ, испорченный кишечник и что-то от кремового жирного торта. Смотрю то на него, то на подругу, но ничего не могу поделать.

Они живут в личном пищевом аду, им нормально. Со стороны ситуация кажется ужасной, абсурдной, но исправимой. А подруга видит лишь истерики сына при неполучении очередной дозы сладкого. Для спокойного быта ей нужен запас тортов в холодильнике, она не думает о последствиях. Изнутри жизнь не выглядит такой уж невыносимой. Естественный, пригодный для жизни ад.

Один мой знакомый пробовал все виды наркотиков, кроме инъекционного героина. Ну ладно, возможно не все, но многие. Мы много говорим о жизни и между прочим шутим, что он наркоман. Когда он пишет: «‎Лен, я, правда, наркоман, я знаю это»‎, – представляю фото, которые видела в школе. Там у парня гниет нога, а потом он умирает в муках. Ну знаете, эти сектантские картинки общества избавления от наркотиков «‎Выгоним дьявола молитвами»‎. Но, кроме шуток, думаю: «‎Какой же ты наркоман, ты молодой и классный, возьми себя в руки и не опускайся на дно»‎. Но его дно уютно и привычно, он видит рыбок и водоросли, а не мусор и затонувшие ржавые корабли. Корабли вижу я, вернее, представляю.

Еще я знаю красивую и умную женщину. С ней можно цитировать любимых поэтов и делиться впечатлениями от современного искусства. Она шутит о бренности бытия и заботливо ставит чайник. Этот глубокий и мудрый человек носит внутри океаны боли и ужаса. День за днем не может сложить пазл из жизни, не может вырулить из личного кошмара. Думает над каждым действием: что и зачем; почему так, а не иначе; как жить дальше. Плохо спит и почти не общается с друзьями. А еще, я знаю, эти мысли не дают ей просто дышать. Со мной было так же.

Часто мы живем в собственном аду. У этого уютного места, я считаю, есть две характеристики. Первая: кажется – что-то не так, нам плохо и тяжело и мы жутко устали. Силы уходят на то, чтобы выжить. И вторая: не видно выхода. Такая жизнь кажется единственно нормальной и единственно заслуженной. Потом на эти критерии наслаивается еще и еще, но сперва есть только одно и второе. По крайней мере, так было у меня.

Читаю пост в фейсбуке двухлетней давности. «‎Ты всегда оставляла одежду на стуле у окна. Но до стула, как до Австралии. Бросаешь на пол. Хочется прилечь. Можно на ощупь добраться до кровати, а можно – рядом с кошкой на пыльном ковролине. Слова тянутся, мысли тяжелеют»‎. Трижды перечитываю строки, и мне становится физически больно. Было тяжело вставать утром и что-то делать. Друзья говорили – так не может продолжаться. «‎Оставьте меня в покое – это мой ад, и я здесь живу»‎, — думала я. Жизнь казалась невозможной без страданий.

Мучения приходят снаружи – с плохими условиями, усталостью, чужими правилами. Или возникают изнутри – ты сам строишь черные замки, оставляешь в голове разрушенные здания, путаешься в лабиринтах с паутиной. Оба ада – внешний и внутренний – конечны, завершаемы.

Страдания удобны, пока они выносимы. Может, тебе комфортно в родительской квартире? Пусть без своей комнаты и с поломанным душем, зато не нужно ничего решать самой. Может, привычно страдать с утра и списывать неудачи на плохое начало дня? Может, ты любишь играть в королеву драмы? Может, тебя пугают отношения, а во взаимности есть нечто, страшнее одиночества? Кроме того, страдания удобны для творчества. Великие книги и песни, фильмы и поэзия рождаются у людей, которые побывали на дне.

Иногда достаточно силы воли и решения что-то изменить. Но когда приходит настоящая депрессия, ад перестает быть выносимым.

Я не знаю, была ли у меня депрессия. Выбиралась на протяжении года в психотерапии и еще года – после. Сперва казалось – никогда не заработаю денег и не обеспечу себя. Казалось, что я отвратительный специалист и переучиваться поздно. Сфера, где работала 5 лет, не приносила радости. Друзьям говорила, что я ужасна, чтобы они ушли пораньше, не дождавшись провала. Одним глазом подсматривала – останется ли кто-то.

Терапия не работает здесь и сейчас. Сначала тебе плохо, тяжело и непонятно, но потом ты понимаешь, что делать. Понимаешь, что не обязана тянуть ошибки и проблемы родителей, жить с ними, бороться или потакать. Не обязана следовать правилам и поучениям, которые с детства в твоей голове. Начинаешь разруливать мельчайшие подробности и признаваться (в первую очередь – себе) в страшном и стыдном. И осознаешь, что это вовсе не страшно. Теряешь друзей – тех, кто прошел отрезок жизни рядом. Ваши роли друг для друга сыграны. И постепенно ты, конечно, не становишься героиней и лучшей в мире, но становишься приемлемой для себя. В психотерапии есть понятие «‎достаточно хорошая мать». Я думаю, нужно ввести такое же для себя. Ведь постепенно понимаешь – ты достаточно хороша.

Обиднее всего замечать ад, в котором живут другие. Прекрасные люди ненавидят себя, потому что им однажды сказали: «‎Ты страшный»‎ или «‎Ты недостойна любви»‎. Не меняют работу годами. Думают, что тупые, ни к чему не пригодные. Дети привязаны к родителям и потакают всем прихотям. Родители не отпускают взрослых детей. Проблемы в семьях не решаются, а об изменах молчат и не делают выводы. Ты видишь уютные, удобные для страдальцев зоны, очерченные комплексами и обидами. Понимаешь, насколько лучше была бы жизнь, если бы они только решили что-то изменить. Но молчишь.

Ты не можешь поучать – это их личный, пригодный для жизни ад. Но бывает чудо, когда взрослый человек выходит из подвала комплексов и травм. Идет к специалисту, читает умное, просит о помощи и работает над собой. Проживает, проговаривает, залечивает. Понимает, что силы, которые тратил на сражение с жизнью, можно тратить на саму жизнь. Не в раю, но где-то близко.