Я стою в холодном коридоре универа, курс второй. На мне мамино пальто с мехом песца (здесь редко бывает тепло). На подоконнике – черная блестящая сумка, в которую мог бы влезть запас одежды на неделю. Но там конспекты, пакет круассанов на обед, йогурт и косметичка. В косметичке все остальное. Достаю тушь и подкрашиваю уже слипшиеся от нескольких слоев ресницы. Одногруппница задумчиво наблюдает, у меня дергается рука, и черное пятно отпечатывается на веке. «Ну что ты делаешь, я не могу так краситься», – причитаю. «Я просто люблю смотреть, как кто-то красится», – отвечает она.

Я давно не видела, как кто-то красится. Раньше макияж был повсюду. Увещевания мамы накрасить губы, даже когда выносишь мусор. Напоминания в журналах, что в обществе без косметики неприлично. Нижние ресницы длиннее верхних, первые голубые тени и розовая помада, первый каталог Avon и тушь Maybelline. Все в восторге от тебя. А ты – от стипендии, которую можно тратить на косметику.

«Она хорошая, классная, – говорила о школьной подруге одногруппницам, – но она не красится». «Как не красится? – спрашивали девочки. – Вообще что-ли? И ресницы?» – «Не-а. Может на праздники».

Макияж был и радостью, и повинностью, необходимостью. Сначала на декоративку спускалась вся стипендия, потом – половина зарплаты. Это был единственный и относительно недорогой способ стать красивой. Да и в понятие красота вкладывались немного другие смыслы.

Когда-то на третьем курсе мы отмечали «экватор». Я приехала домой после пар и четыре часа собиралась на этот праздник жизни. Волосы на бигуди, несколько слоев тонального и пудры, тщательно прорисованные глаза и губы. Подруга собиралась дольше, и еще час я ждала ее на остановке.

Раз в год приезжала двоюродная сестра. Каждый «выход в свет» – прогуляться по центру и зайти в пару клубов или просто поехать по магазинам – сопровождался долгими сборами. Мы вытягивали друг дружке волосы утюжком, следили, чтобы помады не совпадали, а в итоге красились одной. Делились тенями и не делились тушью. Однажды сестра накрасила меня «на выход», посмотрела и озвучила: «Ходи так всегда». – «Так что, два часа тратить с утра?» – ужаснулась я. «Ну да, ведь тебе так красиво».

На самом деле на утренний мейк закладывалось полчаса. На вечерний – два или три. Косметика, которая лежала в сумке, достойна чемоданчика профессиональных визажистов. И не дай бог забыть дома тушь – не оставайся ночевать нигде, что бы ни случилось. Ведь утром будет нечем накраситься.

Краситься – в этом был заложен целый пласт культуры для нас 17-18-летних. Когда начинать пользоваться тонаком, а когда еще и пудры хватает. Переход от лица к шее, если тон слишком темный. Блеск, к которому липнут волосы, если накрасить губы, и деньги, если положить открытым в сумочку. Дешевая и дорогая косметика, походы в туалет «припудрить носик» (как в кино), журналы с мейком на пять минут и на полчаса, видеоуроки и советы – обязательно выбросить просроченное и купить новое.

В детстве мама хранила две палетки – Lancome и Ruby Rose. Ни дорогая, ни дешевая не выбрасывались годами, хотя, казалось, ими и не пользовались. Любая косметика обречена на раннюю погибель, мало кто из моих знакомых вымазывал коробочки и тюбики до конца.

Наряду с каблуками и юбками это была девочковая инициация, и длилась она долго. Лет до 25 я не смела прийти на работу ненакрашенной. Коллеги умудрялись сделать замечание девушке без помады (тускленько) и без консилера (плохо выглядит, заболела). Если доехала до офиса без макияжа, у тебя есть 10 минут в уборной. «Тебе так гораздо лучше, – сказала мне сотрудница соседнего отдела, – всегда крась ресницы». Серьезно? А то совсем плохо было?

Косметика была и фетишем, и проводником во взрослый мир с моих 15-ти. С макияжем связаны смешные и грустные истории, это входило в привычку, а потом разонравилось. В какой-то момент я поняла, что больше не могу и не должна. О боги, я и вправду могу не краситься. Вообще.

Сначала я категорично забросила косметику и вместе с ней юбки-карандаши и каблуки. В гардеробе появились черные майки, джинсы и кроссовки. Потом пришло понимание удобства – мне и правда комфортно. Утром можно дольше поспать, вечером не нужно смывать водостойкую тушь и десятый спонж тратить на яркую помаду. Привычка делить все на черное и белое не позволяла мне купить новые румяна и открыть еще неплохие тени. Но были вечеринки и фотосеты, была необходимость (зимой без тонального крема моей коже приходится нелегко) и было просто желание накраситься. Только спустя несколько лет после осознанного отказа от косметики на каждый день я поняла, что мне действительно нужно.

Сейчас, когда кто-то из знакомых кокетничает, словно не разбирается в дневных кремах, я не удивляюсь. Теперь в моей жизни больше людей с разным опытом, и есть девушки, которые не красились всю жизнь и не покупали ночные сыворотки. Иногда слышится: «Ой, а что в 30 уже надо?» – и я с грустью вспоминаю, что с назначением кремов разобралась еще в школе. С вечно проблемной и жирной кожей попробуй не разобраться.

Декоративная косметика перестала быть единственно доступным инструментом уверенности. У нас есть корейские маски, лазерная эпиляция, наращивание ресниц и уколы, гель-лак для ногтей и просто возможность быть собой без всего этого. У нас же 18-летних не было такого арсенала.

Правда в том, что в 30 после пары бокалов на тебя из зеркала смотрит слегка опухшая барышня с серым цветом лица. Ты понимаешь, что никакая косметика не поможет это скрыть. Нужно больше спать и меньше нервничать, делать то, что нравится тебе и твоему телу, а не бежать за каталогом Oriflame в поисках синей туши или липкого блеска. Начинаешь понимать, какая еда подходит именно тебе, сколько алкоголя поместится без последствий (спойлер – мало), почему лучшая тушь смывается водой и что патчи под глаза совсем не помогают. Эксперименты? Спасибо, мы уже успели. Хотя смываемые краски для волос вроде ничего.