Для девушек в их late twenties в комплекте с новогодними салатами и семейными застольями идут также надоедливые полунамеки или же прямые вопросы о замужестве и детях. “В этом году я хочу присутствовать при чуде рождения новой семьи. Надеюсь, вы соедините ваши судьбы”, — поэтично поздравила меня с Новым годом мама моего парня. “Вы до сих пор живете вместе, и вы не семья?” — менее поэтично поинтересовалась на Рождество моя бабушка.

Мне стало грустно, что вся моя жизнь, работа, образование, все мои мечты и амбиции сводятся к этой странной фразе, к которой я, судя по всему, должна как-то подтолкнуть своего парня с помощью особой “женской мудрости”. Ну знаете: “Эти мужчины так непросто расстаются со своей свободой, но ты же женщина и должна думать о будущем”.

“Семья — это главное в жизни”, — слышим мы от старшего поколения. Не самореализация, не счастье, а именно семья. Мне и вовсе кажется, что в постсоветском пространстве эту мантру озвучивают тогда, когда женщине нужно частично отказаться и от первого, и от второго: поумерить свои амбиции или проявить максимум терпения во имя отношений.

Если отбросить семейный кодекс, когда именно любящие друг друга люди по-настоящему становятся семьей? Когда начинают жить вместе? Получают свидетельство о браке? Рожают ребенка? Покупают недвижимость?

Мы два года живем под одной крышей, 26 и 27 лет, хорошо зарабатываем, ходим на выставки и в клубы, много смеемся, часто встречаемся с друзьями, поддерживаем друг друга. Мы — семья?

Семья. Эта для кого-то сакральная цель жизни была абсолютно десакрализирована для меня. Наверное, именно поэтому, когда мама моего парня заговорила о «чуде создания новой семьи», меня обдало холодом.

О том, что семья — это не всегда про радость, поддержку и стандартные формулы, я узнала от своих родственников. Я никогда не видела отца, дед был пьяницей, дядя — наркоманом, бабушка — созависимой грустной женщиной. Мама, с которой мы были очень близки, никогда не состояла в браке, воспитывала меня сама, занималась бизнесом и была, судя по всему, достаточно счастлива.

Мы с ней назывались этим странным словосочетанием “неполная семья”, будто речь шла о комплектации товара, а не о близких людях. Тем не менее, именно глядя на маму, я с детства понимала, что мы не в викторианской Англии, и, если некоторые из нас никогда не побывают замужем, ничего особо страшного не случится.

Семья — это не про “полноту” или конвенциональную комплектацию, это совсем про другие вещи.

Для многих моих друзей семья, в традиционном понимании этого слова, тоже была обесценена. Одна подруга воспитывала дочь сама: участие отца в жизни ребенка стремилось к нулю. Другую подругу вырастили бабушка с дедушкой, ведь родителям было не до ее воспитания.

Конечно, я знаю, что есть и прекрасные семьи, в конце-то концов, кто-то же пишет эти очаровательные истории в фейсбуке. Вот талантливые интеллектуалы со своими очаровательными детьми. А вот прекрасно выглядящая йогиня, чей стильно одетый ребенок поглощает авокадо. Вот верующие милые люди, благодарящие Бога за детей. Даже если сделать поправку на то искажение, которое неизбежно дают социальные сети, хорошие семьи существуют, я уверена.

Возможно, и я когда-нибудь создам полную, традиционную, искрящуюся счастьем семью. Но вдруг это вовсе не моя история? А вдруг и не ваша тоже? А вдруг нашему поколению нужно и вовсе переизобрести семью?

Вдруг на свадьбу я смотрю как на очередную вечеринку, а давать жизнь ребенку я сейчас не готова, и в ближайшие пять лет точно ничего не изменится. А что, если никогда не буду готова? А что, если мы усыновим ребенка? Или сразу двух? Вдруг мы расстанемся, и я захочу родить и воспитывать ребенка сама? Или не захочу? А что, если мы будем жить так, как сейчас, — весело, легко и совершенно не в силах втиснуть наши отношения в рамки свидетельства о браке? Что же мне всем отвечать, накладывая в тарелку майонезный салат?

Я не хочу думать, что “мне уже 27, а значит, нужно что-то решать”, я хочу быть сначала счастливой, а затем уже “семейной”. Не знаю, семья ли мы сейчас или “просто живем вместе”, следуем ли мы каким-то специфическим семейным ценностям, вкладываемся ли в постсоветские традиции, традиционен ли наш опыт. Я знаю только то, что семья в третьем десятилетии XXI века может состоять из близких людей, а не из стандартных формул. А во время застолий с родственниками я просто хочу есть майонезный салат и обсуждать коррумпированных политиков.