купити рекламу

А знаете, весь этот сексизм, расизм, эйджизм — все это закончится. Потому что закончится культура унижения. Унижения других и самоуничижения.

В 20 лет у меня был 40-й размер ноги. Почему 40 и почему был? Когда с мамой в мои 13 искали мне зимние ботиночки на Троещинском рынке (именно ботиночки, а не ботинки), каждая вторая продавщица скептически поджимала уголки губ, мерила меня взглядом и невозмутимо отправляла в мужской отдел. А я не хотела в мужской отдел, я хотела ботиночки. Говорила: «Ну давайте 40-й». Вжималась в них, втискивалась и носила.

Каждый год перед покупкой новой обуви бабушка охала: «Ну и куда она растет, эта твоя нога? Ну скажи ей, чтобы не росла. Вот раньше заковывали ступни в колодки, чтобы ножка была маленькая». Это были шутки, конечно, ласковые.

Потом, в 20 лет, я тоже носила 40-й. И лодочки, и босоножки, и зимние сапоги, и сандали тоже. Потом как-то появился 41-й, и еще позже оказалось, что совсем комфортно мне в 42-м.

Я нашла бренды, где были и ботиночки, и сандали, и каблуки. Правда, каблуки уже не хотелось.

Пару лет назад купила тимберленды в женском отделе — 41,5. И уже дома поняла, что они мне жмут. В 15 лет подогнула бы пальцы и пошла, в 29 — отправилась их сдавать. Сдала и выбрала другую модель, уже в мужском. Оказалось, мужской 41-й на несколько миллиметров короче, чем женский. И не только 41, все размеры. Нам как бы говорят: «Не переживай, у тебя маленькая ножка, как у настоящей леди» или «Ты мужик, вон у тебя ножища».

В магазине я выбрала 42-й. Они, кстати, стоили на 1500 дешевле, чем аналогичная модель в женском отделе.

Всю жизнь я ужимала пальцы на ногах и терпела. Я одергивала короткие рукава пальто, слышала «Ого!» в ответ, когда говорила свой рост (185), и не могла ничего ответить на это «Ого!». Ну потому что это же ого. Это же не для девочек, такой рост. Поступки не для девочек, острый язык, голос громкий. Девочки должны ужиматься, прислуживать, извиняться. Быть мягче, добрее, плавнее.

А еще ты слишком молода или слишком взрослая уже. И тебе пора. Или рано еще. Куда пора? Что рано? Потом разберемся.

И вот, мне кажется, вся эта культура унижения скоро закончится. Важно помнить — если однажды появились те, кто унижает, следом обязательно придут доброжелатели. Они везде находят волшебное: «Зато». «Тебе, как женщине, не стоит зарабатывать деньги, зато ты можешь мужа богатого найти и вдохновлять его» (утрирование намеренно и уместно). Или: «Зато ты все с верхних полок достаешь». Зато. Но доброжелатели — не конечная наша точка.

Затем придут другие. Они будут твердить: «Ты сама себе все придумала, нет никакой проблемы». Здесь можно и остановиться, и даже поверить, что проблемы нет. А можно продолжить путь.

И, если шагнуть дальше, ты встретишь единомышленников. Они скажут: «Слушай, у меня тоже есть проблемы, меня тоже не принимают. Давай что-то сделаем с этим». А еще дальше будут те, кому реально плевать.

Высокая или низкая, молодой или старый, толстый или худой, армянин, еврей или, боже упаси, цыган (нетолерантное название ромов употреблено намеренно). Да, они, несомненно, заметят, что ты невысокая, старая, толстая, бородатая еврейка с 42-м размером ноги. Но им совершенно нечего будет на это сказать. Для них ты будешь не лучше и не хуже других на основании этих признаков. Они разрешат тебе просто быть.

А ты вдруг разрешишь себе купить мужские ботинки, размер 42-й. И перестанешь унижать себя. Вечно от себя чего-то требовать, чему-то пытаться соответствовать. И тогда, в тот самый момент, где-то в мире еще одна девочка разрешит себе что-то такое же невообразимое.

Еще один взрослый перестанет считать себя слишком старым. Кого-то за 50 примут на работу, потому что — о боже! — это возможно. И кто-то не станет стыдиться своего акцента или разреза глаз. И разрешит себе просто быть. И тебе тогда тоже разрешит, но ты и так себе уже все разрешила.